Джин в зеркале - Мина Хан

— Я один из приближённых императора.

Ашмаэль опустил взгляд и подул на горячий чай.

— Капитан личной охраны императора. Это действительно впечатляет, — сказал он. — Как долго вы служите?

— Долго. — В голосе Дуруда зазвучала настороженность. — Где вы были в человеческом мире?

— Индия, — сказал Ашмаэль. — Я отправился посмотреть на Тадж-Махал, когда его только построили, и с тех пор оттуда не уезжал.

— Это памятник любви, поэтому я уверен, что он прекрасен, — сказал Дуруд, усаживаясь на освободившийся стул рядом с Ашмаэлем. — Но чтобы пленить вас на столь долгое время... Думаю, мне придётся самому съездить и увидеть его.

Ашмаэль усмехнулся и покачал головой.

— Строение действительно прекрасно, но не оно удерживало меня.

— А что тогда?

— Меня пленила женщина. — Слова показались ему горькими на вкус, и он заставил себя усмехнуться. — Принцесса Великих Моголов, своей красотой затмевавшая полную луну в самую тёмную ночь, привлекла моё внимание. Я следил за её жизнью, затем за жизнью её дочери и внучки. Наконец родился сын, и я ушёл.

Дуруд запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Женщины. Неважно, насколько силён джинн, красивая женщина всегда сильнее.

Боль пронзила Ашмаэля внезапно и глубоко, словно кинжал убийцы.

Правда.

Этот джинн служил Закиру, так что, возможно, он знал. Именно Закир подарил ему Марию — его погибель.

Ашмаэль уставился в свою чашку.

— Правда. Не могу поверить, как быстро время ускользает прямо у нас на глазах. Не успел я опомниться, как превратился в старого дурака.

Дуруд сделал большой глоток чая.

— Вы правы насчёт течения времени, мой друг. — Он говорил тихо, и голос его был отягощён воспоминаниями. — Я пережил битвы и политические перевороты, смену режима, а теперь успел послужить двум императорским династиям...

— У вас была захватывающая жизнь, — заметил Ашмаэль. — Пережить смену режима — большое достижение. Я всегда считал, что новая власть стирает все следы старой.

— В основном это правда, — согласился Дуруд, почёсывая подбородок. — Но джинн с мозгами может пережить всё, кроме, конечно, последнего зова Творца.

— Конечно, — сказал Ашмаэль и поднял чашку. — И всё же пусть Творец благословит тебя и твоих близких долгой жизнью.

Они чокнулись чашками, выпили и некоторое время сидели в тишине.

Неприятное предчувствие зародилось в душе Ашмаэля и постепенно разрасталось, скручивая внутренности.

«Неужели Дуруд выжил благодаря своему уму... и предательству?»

— Тот факт, что Император всех джиннов доверил джинну, служившему прежнему режиму, возглавить собственную личную охрану, красноречиво говорит о его уважении к вам.

— Я оправдал доверие императора. Я заслужил это уважение.

— За ваши достижения! — Ашмаэль поднял чашку и осушил её до дна.

«Как? Как именно Дуруд сумел проявить себя?»

— Знаете, я пытался вернуться домой.

— Где вы жили?

— В Северном квартале, недалеко от бульвара Кемаля Бага. Моя мать работала на один из кланов военачальников, живших там.

— Какой именно? — Дуруд наклонился вперёд, положив руки на колени. Его взгляд стал пристальным.

— Семья Кашеф. Она была няней у сыновей-близнецов Алиуга Кашефа.

Ашмаэль назвал имя своего троюродного брата, который служил простым дворцовым охранником и надеялся однажды попасть в элитное подразделение.

— Ах.

— Но это место так сильно изменилось, что я с трудом смог сориентироваться. — В голосе Ашмаэля зазвучала печаль. — Район Багх теперь превратился в трущобы. Я бы никогда в это не поверил, если бы не увидел собственными глазами. И там больше не осталось ни одного Кашефа. Вы знаете, что с ними случилось?

— Когда тесть императора пришёл к власти, он расправился с самыми сильными мятежниками, и Кашефы были в их числе. Самые сильные из проигравших всегда погибают на войне.

Но они побеждали.

До Мэри.

До его заключения в зеркале.

— Да будет Творец милостив к их душам, — сказал Ашмаэль.

Слёзы, которые он больше не мог сдерживать, потекли из глаз.

— Вот и рухнула моя последняя надежда на то, что я смогу найти у них какую-нибудь работу, воспользовавшись нашими прежними связями.

Дуруд сочувственно похлопал его по спине.

— Прости, старейшина. Сейчас я не знаю подходящей для тебя работы, но не пропадай. Возможно, что-нибудь подвернётся. — Он поднялся. — Просто подойди к дворцовым воротам и спроси меня.

Ашмаэль сложил ладони вместе и коснулся ими лба.

— Спасибо за твою доброту, капитан.

Его бывший друг кивнул и повернулся. Пока Дуруд удалялся, внутри Ашмаэля нарастало странное онемение, постепенно распространяясь и поражая каждую клетку его существа. Он поднялся на ноги и, спотыкаясь, снова вышел на дорогу. Огляделся, пытаясь понять, как вернуться на площадь и оттуда — к городским воротам.

Позади послышались шаги.

«Неужели Дуруд узнал его, несмотря на маскировку? Или все эти вопросы вызвали у него подозрения?»

Подавив желание обернуться, Ашмаэль немного прибавил шагу и свернул в переулок.

Позади всё ещё раздавался топот сапог по мостовой. Ашмаэль ковылял вперёд, не смея остановиться.

Ещё несколько поворотов — и он оказался на рынке специй. Продавцы сидели на корточках за разноцветными горками цельных и молотых пряностей. От густого, насыщенного ароматами воздуха у Ашмаэля закружилась голова. Толпа теснила и подталкивала его, пока он не остановился перед прилавком, торговавшим кореньями. Ашмаэль взял корень куркумы и принялся изучать его причудливо изогнутую форму и слоистые чешуйки.

Затем, спустя несколько мучительно долгих минут, положил корень обратно и обернулся.

Его взгляд заскользил по лицам покупателей.

Никого знакомого.

Дышать сразу стало легче, напряжение в плечах ослабло.

Проклятье, у него начиналась паранойя.

Ашмаэль повернулся к лавочнику.

— Как пройти к главным городским