Хочу замуж! - Ашира Хаан

И снова. И снова. Снова.

Добиваясь ответно хаотичной дрожи.

Щекочущее возбуждение нарастало постепенно и незаметно, но совершенно невыносимо.

Хотелось закричать, чтобы он уже перестал и вошел как положено!

Но для этого надо было сосредоточиться, открыть рот, остановить его — а я не могла. Я всем телом прислушивалась к собственным ощущениям.

Слов не получалось — получалось только извиваться и мычать что-то нечленораздельное, надеясь, что он поймет.

Еще! Ну сильнее же! Ну!

Но он начал заново, дразня влажную кожу слишком легкими прикосновениями.

Только в ту секунду, когда я решила, что пытка будет бесконечной… Два его пальца резко вошли в меня.

На крик дыхания не хватило — я содрогнулась всем телом, ощущая, как сокращаются абсолютно все мышцы, что меня есть. Молча. Молча, потому что голосовые связки тоже сжались — и легкие вытолкнули весь воздух, и закатились глаза.

А он… остановился.

Внутри меня были его пальцы, вокруг которых сжималось мое тело стискивая его до предела, до боли от напряжения.

А он ничего не делал, оставаясь неподвижным.

От безысходности мое напряженное тело начало вибрировать, пытаясь сдвинуть его хоть чуточку. К низу живота прилила кровь, толчками пульсируя в такт биению сердца, горячая волна вознеслась до точки кипения.

— Вик… т… П… п-п-п… а-а-а-а-аж… а-а-а-а-а…

Я была бы рада умолять его продолжать, но с губ срывались только отдельные звуки — и стоны.

Пробегавшая по телу дрожь становилась все сильнее, переходя в судороги… И ровно в тот момент, когда я решила, что сейчас просто взорвусь — он резко вынул пальцы и молниеносно заменил их членом.

Меня никогда в жизни не трахали так жестко и грубо.

Резкими сильными толчками, от которых кровать стучала о стену, а я сдвигалась вверх по кровати и меня приходилось ловить огромными руками и держать на месте, безжалостно вбиваясь внутрь.

Но ничего в этой жизни я не желала так, как этого.

Я кричала, — нет, я орала! — уродливо распахнув рот, выплескивая из себя всю бешеную энергию взрыва, которую мое тело уже не могло удержать внутри.

А он смеялся.

Трахал меня как зверь — и хохотал, ни на секунду не замедляя таранящие удары.

17. Утро

— Погоди, не убегай.

Я даже не поняла, как он догадался по одному моему движению, что я планирую быстро натянуть платье и трусы. А попрощаться уже у двери.

Но Виктор положил тяжелую руку мне на живот, прижимая к кровати. Я могла бы ее сбросить… точно могла.

Могла же?

Она просто лежала, такая тяжелая, не удерживая меня силой. По крайней мере, пока я не проявляла попыток к бегству.

— Хочу побыть с тобой, — добавил он, подгребая меня поближе.

Я вытянулась вдоль его тела, как лоза, обвивающая могучий дуб.

Примерно так же и ощущала себя рядом с ним.

Слабой, маленькой — и красивой.

Тело побаливало от жесткого секса, между ног саднило, но ощущение сытости наполняло меня целиком.

Как будто меня всю мою сексуальную жизнь всегда немножечко как будто… кхм.

Недотрахивали.

И тут вот наконец дотрахали. Как положено.

— Мне надо в каюту. Ленка там… если я останусь, она все поймет.

— И что? — Виктор провел тяжелой ладонью по моей спине, слегка надавливая на позвоночник, и я выгнулась как кошка, чувствуя, как встают на место кости и расслабляются мышцы. — Ты взрослая женщина.

— Я взрослая женщина, поэтому у меня есть обязательства… — пробормотала я, подставляя под его ладонь то одну часть спины, то другую.

Подползла повыше, чтобы он погладил мое бедро, и он сделал это с явным удовольствием. Еще и попу сжал именно так, как мне хотелось.

— Какие?

— У меня дочь. Десять лет. И мама, которой я должна помогать.

— Их же здесь нет?

Честно говоря, я напряглась после того, как упомянула дочь.

Обычно мужчин этот факт сильно напрягал. Был один товарищ с которым я пришла на первое свидание и упомянула Алиску в первые десять минут.

Так он распсиховался, что я ее скрывала чтобы манипулировать им.

Но Виктор как будто вообще не обратил внимания. Как будто я сказала не о дочери, а о том, что у меня с собой пять платьев. Какая-то посторонняя информация — обо мне, но не стоящая обсуждения.

Тяжелая ладонь легла мне на заднюю часть шеи и надавила. Мышцы напряглись, а потом расслабились, и я даже выдохнула, настолько это было приятно.

А потом Виктор подхватил меня обеими руками и затащил на себя сверху.

Просто положил себе на грудь и живот как домашнюю кошку и принялся наглаживать сразу двумя руками. Относительно его размеров я была что-то вроде крупного мейн-куна на фоне обычного человека.

Он кажется даже за ушком меня почесал.

Все это — с закрытыми глазами. У него с расслаблением проблем не было.

А вот я то и дело дергалась. То на дочери, то на моменте чесания за ушком, то когда его рука слишком глубоко нырнула между ног. Он что — хочет продолжения?! Я же умру!

Но рука двинулась дальше, не развивая сексуальную тему, и я выдохнула.

— Я тоже не слишком люблю эти нежности после секса, — озвучил он мои мысли. — Но сейчас хочется.

— Тебя как будто это раздражает, — заметила я.

Руки Виктора огладили меня по бедрам, спустились ниже — и поднялись обратно по спине, прочерчивая пальцами глубокие борозды на коже.

Он выдержал паузу в несколько секунд и только потом неохотно уронил:

— Немного.

И продолжил гладить меня.

Я не нашлась, что ответить.

Сама не любила тискаться с мужчинами, с которыми все-таки решалась на секс. Как будто это было неуместно при наших отношениях.

А они, как назло, не соответствовали стереотипам — когда мужик после секса отворачивается к стенке и храпит — а, наоборот, желали разговаривать или целоваться.

Целоваться я не хотела. А Виктор и не требовал. Он просто молча гладил меня своими большими и тяжелыми руками, и я расслаблялась