Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Вот оно и пригодилось. И сейчас Лиля с благодарностью вспоминала мать.

Бдуммм!

— Твою селедку!

Графиня Иртон подскочила и бросилась к окну.

Так и есть. Дети шалят.

— Лэйр Ганц, признаю свое поражение. Пойду-ка я посмотрю, что там наши озорники делают, — подхватилась Лиля.

Ганц Тримейн поклонился:

— Как скажете, ваше сиятельство.

Лиля кивнула мужчине на прощанье и вышла за дверь, оставляя Ганца собирать фишки в коробку. И подумала, что если с эпохой ей не очень повезло, то вот с правителями — вполне.

Эдоард Восьмой казался вполне вменяемым товарищем и хозяйственным мужиком. Чего только стоил его представитель, прибывший, чтобы разобраться с проблемами в Иртоне. Ганц Тримейн был умницей и профессионалом в своем деле. Лиля даже его немного побаивалась иногда. Слишком острый взгляд, слишком серьезное выражение лица… но что тут сделаешь?

За этими мыслями графиня достигла двора и чудом увернулась от камушка из пращи.

Дети тренировались вовсю.

— Лиля!!! Смотри, как я могу!!!

— Ну-ка?

Камешек вырвался из пращи и впечатался точно в мишень. Дерево загудело. Миранда торжествующе поглядела на мачеху.

Лиля рассмеялась и кивнула.

— Так держать! Ты у меня вообще умница! И красавица!

Миранда Кэтрин Иртон гордо подбоченилась. И улыбнулась, показывая щербинку на месте недавно выпавшего зуба. Тоже та еще беда. Ну до всех Лиле дела не было, а они с Мири зубы чистили каждый день. Крапива, плюс кора березы, плюс мел, то есть известняк с берега, все тщательно измельчается, просеивается — и извольте. Мири сначала спорила, но потом послушала Лилины рассказы о кариесе, посмотрела на щербатые улыбки окружающих и, впечатлившись, стала драить зубы мягкой тряпочкой два раза в день.

Да и то сказать — Лиля же делала! А своей мачехе девочка теперь подражала и в большом и в малом. Это же так здорово, что есть Лиля! Добрая и веселая, которая всегда готова выслушать, посоветовать, просто поговорить. А иногда — и поругаться. Но Миранда впервые ощутила, что у нее есть… мать?

Этого девочка пока не знала. Но то, что есть человек, которому она не безразлична, — это факт. Девочка подбежала, на минуту повисла у Лили на шее, чмокнула ее в щеку и унеслась с друзьями.

Лиля с улыбкой смотрела ей вслед.

И куда что девалось?

От высокомерной, бледной и одутловатой аристократочки и памяти не осталось. Веселый, загорелый на позднем солнышке чертенок, из которого веселье так и брызжет во все стороны. В вечной юбке-брюках и жилете поверх рубашки, с широкой улыбкой, с вечной пращой…

Да, по результатам размышлений рогатка таки отпала. А вот пращу Лиля дала детям в руки без раздумий. И не пожалела. Да, пока они не научились, — страдало многое. Но местные дети были как-то взрослее. И старались думать о последствиях. Наверное, потому, что рисковали, в случае чего, не лишением компьютера на неделю, а жестокой поркой. Своей или родительской.

Так что обошлось без жертв. И даже все стекла (в окна замка вставляли откровенный брак, с пузырями, а иногда и разных цветов, но и это было лучше слюды) остались целы…

— Ваше сиятельство?

Ганц Тримейн подошел неслышно.

— Лэйр Ганц. — Лиля обернулась и одарила королевского представителя улыбкой.

— Вы, как всегда, заняты…

— Ради беседы с вами я готова отложить свои дела. — Лиля, продолжая вежливо улыбаться, погладила сидящего на плече мангуста. Умные зверьки спасались либо на хозяине, либо на Лиле от толпы детей, носящихся по замку. А ночью выходили на охоту и давили крыс десятками.

Ганц с симпатией посмотрел на графиню. М-да. Повезло же ее супругу. Умная. Красивая. Добрая. Хозяйственная. Ну и чего еще надо?

— Ваше сиятельство, мне уже скоро надо уезжать…

— А у нас почти все готово. — Лиля смотрела спокойно и весело. — Налог — отдельно, кое-какие подарки для его величества, юных принцесс и моей свекрови — отдельно. И я искренне надеюсь…

— Разумеется, я все доставлю и передам. В целости и сохранности. И хотел бы, чтобы вы мне выделили один из кораблей работорговцев. Надо же перевезти этих мерзавцев.

Лиля кивнула:

— Безусловно. Вот Эрик вернется — и вы отправитесь с ним, если не возражаете.

— Что вы, госпожа графиня…

Лиля тоже испытывала симпатию к Ганцу Тримейну. Умный мужик, с юмором, помог добычу янтаря организовать… теперь у нее рудник на побережье… хотя — нет! Не у нее. У супруга…

И в очередной раз Лилю посетила подленькая мыслишка: если бы Джерисон Иртон где-то там откинул тапочки — король назначил бы в майорат управляющего до рождения второго сына Миранды.

А это — прорва времени… эх, тяжело в деревне без нагана…

Но тут уж как жизнь повернется. Ради Мири сначала с супругом будем договариваться по-хорошему. А если не согласится…

Аккуратно расспросив Ганца Тримейна о законах в королевстве, она видела для себя еще один путь.

Если в браке у нее рождается мальчик, он становится графом Иртон. Если супруг помирает… Ее отец — опекуном малыша до совершеннолетия… если король еще кого не назначит. А она будет безутешно горевать по своему мужу… лет еще так пятьдесят.

Одним словом, возможны варианты. Хотя на первых порах Лиля предпочла бы мирный диалог. И для начала ей надо было заручиться поддержкой всех. В принципе всех кого можно.

Короля. Принцесс. Свекрови. Отца. Придворных.

Ганц передал ей приглашение весной ко двору, и Лиля была намерена приехать. И блистать!

Она уже знала, какие сплетни о ней ходят. Чего уж там — пара слуг, приехавших с Ганцем, чуть ли не в первый же день попала под мягкое и ненавязчивое внимание Эммы.

Итак, Лилиан Иртон — это нечто туповатое, неотесанное, и вообще — бедняжка граф, женился на таком ужасе ходячем… ну мы еще посмотрим, кто из нас будет ходячим, а кто — лежачим!

Каз-зел ты, супруг… Все понимаю, но каз-зел… какая б Лилиан Брокленд, прежняя, ни была, но ведь твоя жена! Ты за нее должен был горой стоять, а не жаловаться кому попало… а ты?

Лиля еще не знала супруга в новой жизни. Но уже решительно не одобряла его действия.

Джерисон, граф Иртон, ворвался в комнату вихрем.

Рик посмотрел на кузена с удивлением:

— Ты чего?

— Ничего хорошего!

— Ну-ка сядь и успокойся. И объясни мне, что случилось.

— Вот! — Джерисон бросил на стол свиток.

Рик недоуменно приподнял брови:

— От кого это?

— От патера Симона Лейдера.

— Ты решил, что нуждаешься в патерском благословении?

— Это он решил!!! Ты прочитай!