Безумие - Шанталь Тессье

— Ты ебуч...

— Всё это часть моего плана, — перебивает сучка, отстраняясь от него. — Я устроила так, чтобы она получила тебя в качестве задания, но дело не двигалось.

Изабелла закатывает глаза и продолжает:

— Потом вернулась Эштин, ты ушёл… Бенни почти всё испортил. Я не знала, что делать. Но Хадсон придумал отличную идею. Он позвонил своему другу, и тот проследил за Аннабель, пока она сидела возле твоего дома. Дождался, когда она уедет, остановил её, немного припугнул и отвёз в тюрьму. Где единственным человеком, которому Аннабель могла позвонить, оказался он.

Она улыбается, а я, дрожа, смотрю на этого долбанного ублюдка. Надо было убить его тогда на кухне Шарлотты, но я был слишком занят, пытаясь привести в чувство жену.

— Ты, конечно, заметил её машину и распорядился проверить. Ты не смог устоять, захотел увидеть её, узнав, кто она.

Он закуривает сигарету и передаёт ей.

— Ты чертовски хороший солдат, Хайдин, но у тебя слишком большое сердце. — Она хмурится, затягиваясь. — Это не лучшая черта для Лорда, но предсказуемая. После всего, что ты сделал для братьев, а потом для Эштин, я знала, что ты не сможешь отказать девушке в беде. Так что… он немного припугнул её и отправил обратно к тебе.

— У нас сделка, — цежу я сквозь зубы.

— О, я женщина, которая держит слово. Ты останешься здесь, она останется нетронутой.

Хадсон смеётся.

— Ну, я бы не сказал «нетронутой», — улыбается он мне. — Мне нравилось наблюдать за всем, что ты с ней делал. Увидев, как ей это нравится, я составил планы на её счёт.

Я дёргаю цепи, заставляя их греметь вместе с наручниками, пытаюсь вырвать их из пола, но слишком слаб.

— Если ты прикоснёшься к ней…

— Ты оставил её уязвимой. Бедная сучка действительно влюбилась в тебя, — смеётся Хадсон. — Я появлюсь, подберу её, дам плечо, чтобы выплакаться. Постепенно я завладею её разумом. Сломать её будет несложно, особенно после того, что ты с ней сделал. Но не верь мне на слово. У меня будет возможность доказать это, когда она переедет сюда.

Я смотрю на Изабеллу, ожидая, что она что-то скажет. Пояснит, что он имел в виду под «переедет сюда». Наша сделка касалась меня, а не её. Если она затащит сюда Шарлотту, значит, нарушит договор.

— Ты знаешь, как появились Лорды? — Изабелла наклоняет голову, ухмыляясь.

Я молчу. Есть теории, но ни одна не подтверждена. Я никогда не интересовался этим, потому что знал, что никогда не узнаю правду. И что, чёрт возьми, это изменит? Ничего.

— Все мужчины одинаковы. Думают, что, раз у них есть член, они владеют миром. Но что, если я скажу тебе, что Лордов столетия назад основали женщины?

Хадсон смеётся, словно это шутка, и Изабелла бросает на него злобный взгляд. Он начинает кашлять, пытаясь скрыть смех. Я не произношу ни слова.

— Видишь… посмотри на себя сейчас. — Она закидывает одну ногу на другую. — Прикован, как собака.

Мои руки в наручниках сжимаются в кулаки.

— Ты действительно думаешь, что мужчина поставил бы другого мужчину в такое положение? — Изабелла запрокидывает голову и смеётся. — Вы проходите три года инициации, чтобы отсеять слабых. Вам говорят, что нельзя трахаться. Какой мужчина добровольно откажется от секса на столько времени?

Она снова затягивается сигаретой.

— Женщины управляют этим грёбаным миром, но мы должны позволять мужчинам думать, что они у руля. Без нас ваше наследие исчезнет. Ваши имена будут забыты, — усмехается она. — Часть правил — все должны служить. Вас подвергают испытаниям. Буквально до смерти. Наши дочери должны раздвигать ноги… — Изабелла пожимает плечами. — Как будто это сложно. А вы, мужчины… три года без секса, а потом вам дают женщину? Вы как детишки в рождественское утро. Вы выставляете её напоказ, как трофей, который выиграли, и это снова заставляет вас чувствовать себя мужчинами.

Это не мой выпускной год в Баррингтоне, и она не моя избранная. Я знал, что Шарлотта — её дочь, с того момента, как выяснил её истинную личность. Мне хотелось мести. И я увидел возможность. Хотя понимал, что это ловушка. Но не мог отрицать, что хотел её с того дня, как увидел на яхте её отца.

Четыре года назад.

Я провёл хрен знает сколько времени в камере — голодал, был накачан наркотиками. Четверо мужчин вошли, а я даже не попытался сопротивляться. Какой смысл? Я не говорю, что сдался, но не собираюсь доставлять этой суке удовольствие наблюдать, как я проигрываю бой, когда она заведомо поставила меня в безвыходное положение.

Потом я очнулся, думая, что меня похоронили заживо. Я ничего не видел, нос был заложен, я не мог двигаться, пространство было слишком тесным. Единственный источник кислорода — трубка, которую я ощущал во рту. Иногда поток воздуха прерывался, заставляя меня паниковать, как бы я ни старался держать себя в руках. Меня сжигало изнутри — тело пылало, я обливался потом. Почти уверен, что у меня были галлюцинации, я ничего не видел и не слышал, не мог контролировать судороги.

Я знал, что это ямы. Не знаю, сколько времени я там провёл — казалось, дни, — но в конце концов я потерял сознание. А когда очнулся, то лежал на больничной койке.

Теперь я возвращаюсь в подвал — за новыми пытками, новым обучением.

Меня толкают сквозь пластиковые занавески люди из Лордов, всё ещё скрытые под капюшонами и масками. Я тут же останавливаюсь. Сент и Кэштон висят, привязанные за запястья к потолку в центре комнаты. Впервые вижу их после того, как Эштин застрелила моего брата. Сколько времени прошло… дни, недели, месяцы? Здесь время не существует. По крайней мере, они оба живы.

Кэш выглядит чертовски плохо. Покрытый синяками, порезами и кровоточащий, он находится на грани смерти. Его кожа пепельного цвета, дыхание затруднено. Осматривая тело Сента, я замечаю свежую метку «666» неподалёку от пулевого ранения. Он здесь недолго — день, максимум два.

— О, ты вернулся, — сучка поворачивается и улыбается мне. Хлопает по свежей метке Сента, тот стонет. — Говорила тебе, Хайдин будет в порядке, — говорит она ему.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я. Глупый вопрос, но если мы наконец увиделись, должна быть