Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

Выйдя наружу, я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. После душного клуба этот свежий поток сразу ударил в голову, заставив её немного проясниться. Я машинально потянулась к телефону, чтобы позвонить брату. Его голос всегда приносил какое-то спокойствие.

Я быстро набрала его номер и, пока ожидала ответа, начала ходить из стороны в сторону. Высокие каблуки, которые несколько часов назад казались неотъемлемой частью моего образа, теперь только раздражали. Я вздохнула и, немного поколебавшись, сняла их, почувствовав, как тепло асфальта медленно передаётся моим босым ногам. Это было странное, но приятное ощущение.

С телефоном у уха, я поглядывала на мигающие огни вдалеке. Машины проезжали мимо, редкие прохожие спешили по своим домам. В этот момент я чувствовала себя немного потерянной, но одновременно — свободной. Брат не отвечал, и каждый сигнал гудков казался всё длиннее.

Но через пару мгновений телефон ожил, и его голос, немного сонный и хрипловатый, раздался в динамике, на который я ответила:

— Привет, Адам, ты уже освободился? — с улыбкой спросила я в трубку.

— Привет, солнышко, да, тебя уже забрать что-ли? — хоть и уставший, но брат поинтересовался у меня.

Каким же все таки родным был его голос. И как же я скучала по брату все эти полгода, пока его не было дома.

— Да, я устала и хочу спать, забери пожалуйста, — на что в трубке послышался смех.

— Но время ведь только три утра, — проговорил мой брат в телефоне.

— Ну и что? Хочу спать ужасно.

Сказав Адаму адрес, я услышала его быстрое и уверенное: «Буду через пятнадцать минут», и сбросила вызов. Это простое обещание, что скоро он приедет, принесло мне облегчение. Я глубоко вздохнула, оглянулась на вход в клуб, где сквозь двери пробивались звуки басов и приглушённый шум голосов, а затем села на холодный бордюр.

Голова ужасно гудела. Этот гул словно не только от алкоголя, но и от всех мыслей, разговоров, музыки, которые словно разрывались внутри меня. Хотелось просто закрыть уши или найти какой-то способ вырубить этот бесконечный фоновый шум, как будто жизнь не давала мне передышки. Я сидела, чувствуя, как прохладный бетон под моими пальцами отдавал мягкой вибрацией — машины проезжали мимо, клуб продолжал жить своей жизнью.

Я подняла голову к небу. Звёзды скрывались за городским светом, и только луна, одинокая и холодная, висела где-то над крышами домов. В этот момент мне вдруг показалось, что она понимает меня лучше, чем кто-либо ещё. В этой тишине улицы, в отсутствии спешки, я впервые за вечер почувствовала себя хоть немного спокойно. Без маски, без необходимости быть кем-то. Просто я.

— Элли, подожди, — выходя из клуба, крикнула мне Шеррил.

— Чего такое? — тихо проговорила я ей.

— Ты сумку забыла, — она протянула мне ее и обняла, возвращаясь в клуб.

Сон одолевал меня всё сильнее. Казалось, что веки стали невыносимо тяжёлыми. Каждый вздох давался с усилием, и я по-прежнему сидела на бордюре, чувствуя, как постепенно весь мир вокруг меня замирает. Внутри осталась только одна мысль: когда же приедет Адам? Хотелось спрятаться в его машине, забиться на заднее сиденье и наконец отключиться от всего.

Возвращаться домой не хотелось. Дом… Что он мне давал сейчас? Тишину? Укрытие? Или это просто место, где ты одна, где никто не заглядывает в твою душу и не интересуется, что там внутри? Но сегодня, похоже, я выпила больше, чем стоило. Может, именно поэтому всё казалось таким подавляющим. Мартини словно раскрыло нечто глубинное, запертое во мне так долго, и теперь это что-то вырвалось на поверхность, заливая меня тяжёлой волной.

Но усталость была не только от алкоголя. Это была усталость душевная, та, которую ты не можешь просто проспать. Она висела на плечах, давила на грудь, медленно вытягивала силы, оставляя только пустоту. А ещё… была какая-то тяга, желание почувствовать больше. Ощутить жизнь не только через бездумные ночные встречи, но и через что-то настоящее. Что-то внутри меня говорило: «Попробуй всё. Пока у тебя ещё есть шанс». Понимала, что такая жизнь не навсегда, от этого ощущения были острее и желаннее.

Услышав какой-то шум у клуба, хотела повернуться, чтобы посмотреть что там происходит, но меня опередили.

— Что ты тут одна сидишь? Родители не учили, что поздно ночью девушке одной небезопасно? — откуда-то из темноты донёсся голос.

Визг сорвался с моих губ прежде, чем я успела осознать происходящее. Меня бросило в дрожь, сердце рухнуло куда-то в пятки, а мысли моментально заполонил страх. В голове мелькнула картинка, как какой-то пьяный парень тянет свои грязные руки ко мне, готовый начать приставать. Я уже почти сжалась, как пружина, готовая защититься, когда вдруг осознала, что голос мне знаком.

Что с ним не так? Он появлялся внезапно, как тень, точно выныривая из темноты, и также легко исчезал, оставляя меня в состоянии лёгкой растерянности.

Он был высоким, на голову выше меня, с крепким телосложением, которое говорило о силе и выдержке. Широкие плечи, будто созданные для того, чтобы нести на себе мир, контрастировали с его, казалось бы, расслабленным выражением лица. Подтянутость его фигуры была такой естественной, как если бы он родился готовым к любому вызову.

А его глаза… В них было что-то неуловимое. Глубокие, зеленовато-жёлтые, с тёмными пятнами у радужки, они будто проникали в меня, заставляя чувствовать себя разоблачённой. Взгляд, такой спокойный, но в то же время настороженный, словно он всё время что-то выжидал, пристально следил за мной, читая каждую мысль. Я чувствовала, как от этого взгляда что-то щекочет внутри, будто всё моё тело отзывалось на его присутствие. Почему же я не могла отвести глаз? Почему меня тянуло к нему?

Блондин был хорош собой. Впервые вижу такого парня… Нет, скорее мужчину. Небольшая щетина, придававшая ему небрежную мужественность, делала его образ завершённым, как будто каждая деталь в нём была продумана до мелочей, но не намеренно, а сама собой. Он был тем, кто легко вливается в любую обстановку, будто создан для того, чтобы не быть замеченным сразу, но и не оставаться в тени.

Я заметила тонкую линию, выглядывающую из-под воротника его футболки. Татуировка. Необычная, почти неразборчивая, но что-то в её форме привлекало взгляд. Что это было? Может, что-то личное? Или просто символ, который что-то значит только для него? В любом случае, она казалась частью его, как и этот задумчивый взгляд, которым он всё ещё меня не отпускал.

Что он вообще делал на вечеринке, посвященной окончанию семестра? Он выглядел так, будто эти шумные студенческие вечеринки