Без ума от любви - Лора Павлов

— Пап, — я прочистила горло и посмотрела прямо в его темно-карие глаза. — Быть творческой не значит быть витающей в облаках. Можно быть креативной и при этом вести успешный бизнес.

— Именно это я и имел в виду, — улыбнулся он.

Я закрыла глаза на несколько секунд, пытаясь понять, как повернуть разговор. Их мнение я сейчас не изменю, а обстановка накалялась слишком сильно. Брат и Шана всего на несколько дней дома, и редко бывает, что вся семья собирается вместе. Сейчас не время и не место.

— Ладно. Давайте отложим этот разговор. — Я взяла стакан с водой, потому что аппетит куда-то исчез после всех этих оскорблений. — У нас здесь Джейкоби и Шана, давайте просто насладимся ужином.

— Спасибо, — сказала мама. — Мы можем вернуться к вопросу о цене рекламы на следующей неделе, если хочешь. Я готова обсудить. Но не за ужином.

Я кивнула, но в горле застрял ком, и я отчаянно пыталась проглотить его.

— Эмилия, это ты сделала эти композиции? — спросила Шана, глядя на три букета посреди стола.

— Да.

— У тебя такой талант. И я с нетерпением жду ночевки в твоем гостевом домике завтра. Джейкоби сказал, что у тебя потрясающий вкус, и твой дом великолепен.

После выпуска я купила маленький дом с гостевым коттеджем. У меня был неплохой капитал — бабушка с дедушкой еще в детстве открыли для нас с братом счета на учебу. А так как у меня была стипендия, я смогла вложить эти деньги в жилье. Два года я потратила на ремонт, превращая его в свой угол. Сегодня они ночевали у родителей, а завтра собирались ко мне.

— Ну, декор — вещь субъективная, — не удержалась мама. Ведь не могла же она просто позволить кому-то меня похвалить. — Если любишь этот старомодный винтажный стиль, то ее дом тебе понравится. Но он совсем не современный. Большинство ведь тянется к минимализму.

— А я люблю, когда в доме есть тепло и очарование, — сказала Шана, улыбнувшись мне.

Дальше я почти не разговаривала, а потом сослалась на начинающуюся мигрень и сказала, что пора домой. Всех обняла, а брат наклонился и прошептал, как ему жаль.

Мне не нужны были сожаления. Я просто должна была доказать родителям, что они ошибаются.

Я сказала Шане и Джейкоби, что увижусь с ними завтра, а отец проводил меня к машине.

— Ну и вечерок, правда? — сказал он, пока я садилась за руль.

Да уж. Веселее было бы на перестрелке без патронов.

— Ага, конечно, — пробормотала я, защелкивая ремень. Снег усилился, и мне не терпелось добраться домой.

— Ты поставила зимнюю резину? — спросил он.

— Еще нет. Поеду медленно.

Он наклонился, поцеловал меня в макушку.

— Люблю тебя, дорогая.

— И я тебя, — сказала я и закрыла дверь.

Дороги оказались скользкими, машина несколько раз повела на льду. Но оставалось всего пару кварталов, и я надеялась доехать без проблем. Снег валил все сильнее, видимость ухудшалась. Снегоуборочные машины еще не выходили — что неудивительно, был праздник.

Я поднималась на холм, придавила газ, чтобы пробиться через толщу снега. Только свернуть с этой улицы — и дальше будет ровно.

Впереди сияли все наружные огни на особняке Бриджера Чедвика. Я снова подумала о том, что так и не получила извинений. Упрямый осел.

На крутом подъеме машину занесло, я вцепилась в руль, когда ее понесло прямо к его подъездной дорожке. Лед завертел меня кругом, и я зажмурилась, когда машину вынесло с дороги и унесло по его бесконечно длинному подъезду.

11

Бриджер

Воскресные ужины у родителей всегда превращались в шоу, и как бы я ни любил семью, я вздохнул с облегчением, когда наконец вернулся домой к тишине и покою. Нужно было догнать дела, я сидел в кабинете перед монитором, иногда поднимая взгляд на большие окна — снег валил все сильнее.

Я сдвинул очки на кончик носа и потер переносицу. Никак не привыкну к этим чертовым линзам. Терпеть не могу работать в очках.

Громкий удар заставил меня вскочить и подойти к окну. Сквозь снежную пелену ничего не было видно, я поспешил к двери, натянул сапоги, распахнул тяжелую дверь.

Белая машина врезалась в мой пикап, дверью пассажира зажав заднюю часть кузова.

Я побежал вниз по длинной подъездной дорожке — и увидел, как из машины выходит Эмилия, чертова Тейлор. От этой женщины не скрыться.

Она обернулась, хлопнула дверью и вскинула руки.

— Машину занесло.

Я смотрел на нее: длинные темные волосы, засыпанное снегом пальто цвета верблюжьей шерсти. Она поежилась, запахнув его потуже.

— Вижу, — сказал я, приближаясь к месту удара. Она тут же отступила. Я заметил, что она в туфлях на каблуках, скользя по моему двору.

— Я позвоню и оформлю протокол, когда доберусь домой. — И развернулась, пошла к дороге.

Да она издевается? Там метель стеной, холод, темень, и она, дрожа, тащится пешком в этих дурацких каблуках. Я не любил ее, но позволить ей бродить по снегу одному? Нет.

— Эй, ты не дойдешь пешком в такую погоду, — крикнул я и догнал ее, как раз в тот момент, когда она резко обернулась, наверняка чтобы послать меня к черту. Но от рывка на каблуках она зашаталась, взмахнула руками и стала падать назад. Я поймал ее за талию, и мы рухнули оба.

Я оказался сверху Эмилии Тейлор в сугробе у моей дороги. Совсем не так я представлял себе этот вечер.

— Черт, — выругался я, упираясь руками в снег по обе стороны от ее тела, чтобы не придавить ее всем весом.

— Слезь с меня, придурок! — заорала она.

— Я только что спас твою голову от удара об лед. Пожалуйста, — огрызнулся я, поднялся и протянул ей руку.

Мне было холодно как в аду: белая футболка, серые спортивные штаны. Я заметил ее голые ноги — пальто задралось, открыв бедра.

— Мне не нужна твоя помощь, — прошипела она, проигнорировала мою ладонь и попыталась подняться сама, но снова зашаталась.

— Да чтоб тебя, прекрати упрямиться и возьми мою гребаную руку.

Ее глаза округлились, нижняя губа дрогнула.

— Нет. Я пойду домой пешком.

Я устал. Она даже не заметила, как я подхватил ее на плечо, как пожарный, и понес к дому, пока она молотила кулачками по моей спине.

— Ты что творишь?! Немедленно поставь меня на землю!

Я не остановился, пока мы не вошли в дом, а за нами не хлопнула дверь, не пустив очередной снежный порыв в прихожую.

— На улице ледяной ад. У тебя на