Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева

— Молодым пора отправляться почивать да ребенка зачинать!

Я вспыхнула и покосилась на Самайна. Весь праздник он просидел, сжав зубы и даже не глядя на меня. Когда кричали «горько!», вставал, клевал мои губы и садился обратно.

— Чего расселся, молодожен? — сестра толкнула его в плечо. — Быстро поднялся, жену на руки взял и в дом унес! А не то наподдаю, честное зеленое!

Орк вскочил. Не успев ойкнуть, я взлетела в воздух и оказалась прижата к его горячей груди. Обхватила мужа за шею, заглянула в лицо. Но он, широко шагая к избе, даже не смотрел на меня.

Вслед нам понеслись задорные шутки и наставления о том, как правильно стараться, чтобы изготовить наследника в первую же ночь.

В доме уже все было украшено и подготовлено к первой брачной ночи. Везде висели цветочные гирлянды, кровать была застелена белоснежным бельем с красивой вышивкой. У жарко растопленного камина в своих яслях спали Кисточка и Егозунька, уже накормленные. Дубина постаралась, не иначе.

Самайн молча положил меня на постель и начал раздеваться. Сердце замерло, когда он стянул рубаху через голову. Мужская красота, неприкрытая, манкая, притягивала взгляд. Но орк вдруг зашипел, мотая головой, как огромный кот.

— Что с тобой? — спросила, приподнявшись на локте.

— Ты еще спрашиваешь? — рыкнул, повернувшись ко мне и показав укушенное мной ухо, из которого снова текла кровь.

— А что мне было делать, по-твоему? — злость смешалась в душе с чувством вины. — Я не хотела замуж! Правила у вас такие — до первой крови. Вот и пришлось…

— Я что, так ужасен? — муж стиснул кулаки и шагнул к кровати. — Бил тебя, силой брал, на цепи держал, заставлял работать без продыху?!

— Нет! Но…

— Что «но», Чара?

— Я не хочу быть игрушкой в чужих руках, вот что! — стукнула кулаком по кровати. — Тетка сказала замуж — слушайся! Дубина сказала замуж — не смей возразить! Я что, не человек, не могу сама решать? Так же нечестно!

Орк молчал. Я встала, стянула праздничное одеяние невесты и быстро натянула ночную рубашку. В ворот и рукава попала не сразу, зарычала от злости.

— И ты сам виноват! — выпалила, уже не в силах остановиться. — Почему молчал? Не объяснил, не рассказал, как тут у вас все устроено! Почему?

— Боялся, что ты испугаешься, — глухо сказал он, сев на постель, спиной ко мне. — И сбежишь. Вернешься в город.

Теперь промолчала я. В самом деле, как бы поступила, узнав правду? Может, дала деру обратно. Или нет. Я не знаю!

— Оба хороши, — пробормотала со вздохом и легла на брачное ложе.

— Верно, — он кивнул и развернулся. — Давай спать. Сегодня, прости, придется вместе. Дубина может нагрянуть утром и… Сама понимаешь.

— Ничего такого не будет, понял? — торопливо предупредила.

— Это почему же? — прищурился. — Первая брачная ночь все-таки. — Одним движением накрыл меня своим телом, вжав в постель.

— Потому что ты… — мысли разбежались в разные стороны.

— Что я? — усмехнулся и провел пальцем по моей щеке — так осторожно, едва ощутимо, словно кожи коснулся тончайший шелк.

— Ты слишком… зеленый! — пискнула шепотом.

— Пусть так, — прикрыл мерцающие глаза на мгновение и улегся на спину. — Спокойной ночи, жена.

— Спокойной ночи, — я помедлила, но все же договорила, — муж.

Глава 22 Кровь

Семейная жизнь началась с того, что я проснулась в одиночестве. Муж рядом отсутствовал — от него осталось только пятно крови на подушке. Зато имелись два голодных пузика, что возились в яслях и требовательно попискивали.

— Бегу, зайчики, — спрыгнула с постели и, набрав на кухне еще теплого коровьего молочка — Самайн с утра подоил Дусю, видимо — принялась кормить деток.

Те усиленно чмокали, запуская в мои руки лапки с острыми крошечными коготками.

— О, да у вас глазки открываются! — обрадовалась, увидев мутно-голубые глазенки малышей. — Скоро будете по избе бегать, значит! Вот научу я вас дяде орку кусь делать в одно зеленое место, чтобы знал, как от новобрачной сбегать!

Но детям было не моих печалей. Им хотелось исследовать мир, который они теперь видели.

— Ну, тогда пойдемте на улочку, — решила я, подхватив карапузов. — Хватит вам дома сидеть, на солнышке хоть погреетесь.

Я вынесла их из избы, положила на травку, огородила поленьями новые ясли и вгляделась в окрестности. Не видать моего муженька. Зато вон Дубина бодренько к нам чешет. Даже интересно, что она на этот раз удумала? И не сбежать ли прямо сейчас, пока еще есть шанс?

— Утречко доброе, невестка, — она широко улыбнулась, подойдя ко мне. — А где супружник твой?

— Ушел по делам, — прикрыла орка, чтобы не получил люлей от сестрицы.

— Ну, тем лучше. Пойдем, — золовка ухватила под локоток и увлекла к избе. — Да не боись, никуда твое зверье не денется, малОе оно еще.

Ладно, я смирилась, открыв дверь. Напою ее чаем травяным да отправлю восвояси.

— Ну, кажи, — велела новая родственница, когда мы вошли в дом.

— Что казать?

— Не знаешь, что ли? — Дубина усмехнулась и пояснила, — доказательство чистоты девичьей, конечно же. Таков обычай. Наутро после первой брачной ночки родня по мужниной линии в дом является, чтобы женка новоиспеченная предъявила им простыню, которая доказывает, что в брак она невинной девой пришла.

Ну Самайн, погоди! Я сжала кулаки и зубы. Вот вернется он, наподдаю этому зеленному по самое не балуйся! Неужели не мог упомянуть о таком незначительном нюансе, что меня с утреца ждет? Вот жаб злопамятный, отомстил, так отомстил. А я теперь выкручивайся, как хочешь!

— Чего, порченая ты была, что ль? — Дубина нахмурилась. — Так и знала, что у вас все сразу сладилось! Ну, не с добра семейная жизнь начинается, но ничего, не велика беда, это мы поправим, а я никому ни словечка не скажу, можешь…

— Да нет, все есть! — я широко улыбнулась. — Только немного ге по уставу. То есть, не по обычаю. — Прошагала в комнату, где постель еще была не заправлена как раз, и ткнула в нее пальцем, — вот, все в наличии!

— О как! — глаза золовки стали квадратными, когда она углядела подушку со следами крови — от раны, что осталась на покусанном мной орке. — Это ж как вы умудрились-то, затейники? — у нее даже ушки острые к голове прижались — видимо, от попытки представить наши ночные выкрутасы, вследствие которых могла появиться метка девичьей непорочности на подушке.

— Вот так вышло, — я скромно потупилась, давясь смешком.

Получается, у нас муженек отпыхтелся за невинность, пролив свою кровушку.

— Ну, что уж есть, — Дубина пожала плечами и сдернула