Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева

— Ничего, — буркнула и начала вставать.

— Ты куда? — заволновался супруг.

— Работать, — пожала плечами и поднялась. — Я ж недавно твой дом спалила. Надо исправлять ситуацию. И деток кормить нужно. Где они? — ахнула, начав оглядываться по сторонам.

— Спят на солнышке снаружи. Сытые и довольные. Накормленные и покаканные. И завтрак, кстати, готов. Пойдем есть.

Есть — отличное предложение. Я не устояла, услышав возмущенную трель, которую выдал желудок.

Мы вышли на улицу и уселись около разведенного там костра. На сковороде уже остывала поджаренная рыба — пойманная, подозреваю, в соседней речке. Вскоре от нее остались лишь косточки.

— Ну, а теперь, муженек, давай-ка поговорим, — вытерев рот и руки, объявила я.

— О чем? — орк напрягся.

— У нас так много тем скопилось, что можешь сам выбирать, — предложила великодушно.

Он вздохнул обреченно, промолчав.

— Итак, скажи главное — зачем ты меня притащил из леса в вашу деревню? — взялась за допрос.

А чего мелочиться? Начинать надо с начала!

— Ты была ранена, тебе требовалась помощь. — Прозвучало в ответ, но мы оба поняли, что правдивым он был лишь отчасти.

— Не юли, зеленый, — предупредила я. — А то ведь у тебя еще сарай есть, могу и его сжечь!

— Чара, есть вещи, которые мне тебе нельзя рассказывать.

— Тогда расскажи то, что можно. Например, о моей брошке. Ты ведь на нее пялился, когда мне имя свое сказал — нечаянно?

— Ты поэтому за меня замуж не хотела?

— И поэтому тоже. Ты же не из-за любви великой мне сообщил родовое имя, а по случайности. Но не заговаривай мне зубки, хитроумный карась. Что там с брошкой?

— Это как раз то, что сказать тебе не могу.

— Как же с тобой сложно! — сжала кулачки.

— С тобой тоже весьма непросто, — он многозначительно глянул на пепелище.

— Ладно, взаимно. Тогда еще вопрос: кто была эта женщина в лесу?

Уставилась на него, ожидая очередное «нельзя». Но тут орк был куда более словоохотлив:

— Богиня Жизни. Считается, что она создала орков — давным-давно. Для защиты природы и животных от людей.

— Вот как? — удивленно хмыкнула и пробормотала, — интересно, откуда у нее кулон тот?

— Какой кулон?

— А это я не могу тебе рассказать! — язвительно протянула в ответ.

— Чара!

— Что? Думаешь, только тебе можно тайнами обрастать, как ежику иголками?

— Ехидна, а не жена!

— Привыкай. Значит, та Богиня Жизни меня проверяла, да? И что решила?

— Что ты хоть и пожароопасное шилопопое создание, но все же не ведьма. Ты ворожея.

— А есть разница? — недоуменно посмотрела на мужа.

— Ведьмы вредят, тянут силу из природы, — пояснил он. — Ворожеи — помогают, лечат, спасают. Природа сама им силы дает.

— Хм, ясно. Но я даже не знаю, откуда это во мне. Магия проявилась, когда сиротой стала. От тетки скрывала, знала, что иначе выгонит.

— Значит, мать твоя была ворожеей. Это по женской линии передается. А после ее смерти дар перешел к тебе.

— Мама? Никогда не замечала за ней ничего такого.

— Должно быть, она хорошо скрывала, — супруг пожал плечами. — Раз вышла замуж за человека, пришлось. А ты, кстати, полна этой силой под завязку.

— Ну да, целую избу спалила.

— Я не о том. Вспомни, в день свадьбы Бык ударил тебя в нос — пусть и не сильно, по его меркам. Разве у тебя до сих пор болит лицо?

— Точно нет! — ахнула, щупая пострадавший от рыжего мерзавца нос. — Как это? Так быстро прошло?

— Ты сама себя лечишь, Чара.

— Но почему раньше такого не было? Когда меня тетка дубасила, синяки неделю не сходили.

— Думаю, тогда твоя магия еще спала. А вот сейчас проснулась.

— Почему это?

— Причин может быть несколько. — Самайн улыбнулся загадочно.

— И какие же это причины?

— Сила ворожеи просыпается и расправляет крылья в то время, когда она, — он помолчал и закончил, — влюбляется.

Глава 27 На пепелище

Я смущенно отвела взгляд и ничего не ответила Самайну. Он тоже больше ничего не говорил. Молчание затягивалось. Слышно было, только как потрескивают дрова в костре и шумит ветер, летая на просторе.

— Чара, ты ничего не ответишь? — тихо спросил орк, ловя мой взгляд.

— Отвечу, — кивнула. — Когда придет время.

— Хоть так, — тепло улыбнулся. — Буду ждать.

Покраснев окончательно, я встала и начала собирать посуду с травы.

— Пойду помою на речке, — пробормотала и зашагала к воде.

Там присела на берегу и начала тереть утварь песочком, что приятно хрустел под пальцами. Я делала это с таким усердием, будто пыталась стереть не только остатки еды, но и смущение, жаром прилившее к щекам после слов орка. Речной ветерок шевелил пряди волос, смешивая запах воды, нагретых солнцем камешков и чего-то терпкого — то ли полыни, то ли мяты, что росла по берегу.

"Сила ворожеи... влюбляется..." — в голове назойливо кружились его слова. Я вздохнула, прополоскав тарелку в воде. Вокруг слишком много загадок: брошка, сгинувшая в пожаре, лесная дева и ее слова про выбор. Да и другого всякого-разного так много вокруг, что не знаешь, за что и хвататься. Не до любовей сейчас. Но все же...

Сердце екнуло, подтверждая, что оно несвободно. Как же в этой жизни все непросто!

Я сполоснула посуду в воде, поднялась, чтобы обратно идти, но услышала крики — детские, звонкие, возмущенные. Приставила ладонь козырьком ко лбу и вгляделась в малышню, что неслась по берегу. О, да это Пузырик! Удирает, подпрыгивая колобком, от каких-то девчонок, кажется.

Подбежав ко мне, он спрятался за спину. Девчонки притормозили.

— Иди сюда, трус! — крикнула первая.

Я знала ее, это была Крапива — худая, как прутик, с рыжими волосами, собранными в бестолковый хвост, и острым, как жало, языком.

— Я не трус! — крикнул парень, выглянув осторожно, но вас двое, так нечестно!

— Но мы же девочки, — ехидно пропела вторая, белобрысая Зараза, что была плотнее, с круглыми щеками, но хищным, кошачьим взглядом, и ядовитой ухмылкой. — Боишься девчонок? Вдвойне трус!

— Давайте все миром решим, — попробовала урезонить их, но Крапива лишь фыркнула и скрестила руки на груди.

— Он сам напросился, — заявила она.

Зараза тут же присоединилась, бросив Пузырику:

— Никуда ты от нас не денешься. Все равно найдем и наподдаем!

— Да-да, — подтвердила ее подружка. — Позже тебя встретим. Никуда не денешься.

Две юные орчихи переглянулись и медленно зашагали назад.

— Ну, рассказывай, что случилось, — повернулась к Пузырику.

— Это Крапива и Зараза, — он вздохнул. — Они обе в меня влюбились, поссорились из-за этого и разодрались. А я сказал, что не люблю их. Они обиделись. Почему-то. И задружились. Я ничего не