Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

Воздух пах дымом, травами, влажной землей и чем-то еще. Наверное, жизнью — простой, дикой и полной сил.

Я остановилась, чтобы осмотреться, и дыхание перехватило. Стройка вокруг моих новеньких, блестящих аппаратов еще продолжалась, но уже был возведен большой, куполообразный навес из той же прочной кожи, что и шатры, защищающий технику от непогоды.

Орки, могучие и сосредоточенные, возводили стены будущей «клиники» — деревянный каркас уже обретал форму. И вид этих громил, аккуратно устанавливающих опоры и натягивающих полотнища вокруг хрупкой земной техники, вызвал у меня странное, щемящее чувство, которое пробилось сквозь усталость и раздражение.

Они старались. Искренне старались. Для меня. Или для своего вождя? Неважно. Они вложили в это дело свои силы.

И в этот момент, стоя под странным небом, среди незнакомых запахов и звуков, с зубной щеткой в руке и эльфом в качестве гида, я почувствовала не только злость и растерянность, но и… предвкушение.

Да, все это было безумием. Но это было мое безумие.

Глава 13

— Лежи спокойно! — вырвалось у меня с таким раздражением, что даже Барсик на своем пне насторожил уши.

Вся я была одно сплошное нервное окончание после той дурацкой побудки ледяной водой и бессонной ночи. В горле стоял ком от бессильной злости, а веки налились свинцом, словно кто-то подвесил к ним гирьки. Даже мои любимые яркие бусины в волосах, обычно такие бодрящие, сегодня раздражали своим дурацким позвякиванием.

Орк и так лежал недвижимо, вжавшись в стол томографа, но мое внутреннее состояние требовало выхода. Сегодня бесило абсолютно всё: навязчивый яркий свет солнц, пробивающийся сквозь щели в кожаном куполе, приглушенные перешептывания орков снаружи (наверное, гадали, убью я их вождя или нет), даже то, как Барсик вылизывал свою идеально чистую шерсть, казалось мне издевательством.

Но больше всего бесило жгучее чувство собственной беспомощности. Я, Эльвира Бонгановна, которая одним взглядом могла заставить трепетать интернов, тут сижу и тыкаю в кнопки, как обезьяна с гранатой! Я не рентгенолог, черт возьми! А эти проклятые инструкции…

И вдруг… Невероятно! Шайтан-машина ожила! Низкий, нарастающий гул заполнил пространство, магниты затрещали, заставив вибрировать воздух, а экран озарился мягким синим светом. У меня внутри что-то екнуло и взлетело от внезапной, почти детской радости. На секунду я забыла и про усталость, и про злость.

Получилось! Господи, да, у меня получилось!

— Лежим, не шевелимся! — скомандовала я уже более спокойно, с закипающим внутри торжеством.

Плюхнулась на притащенный пенек, вдохнув запах свежей смолы и леса. Эти пеньки, конечно, смешны, но в их простоте была какая-то своя прелесть.

Аппарат гудел, и на экране начали проявляться изображения. Я затаила дыхание, вглядываясь в послойные срезы. И то, что увидела, заставило меня внутренне содрогнуться. Магия была видна — тонкая, серебристая паутинка, опутывающая поврежденные ткани. Но вокруг… Царил настоящий хаос. Разорванные мышцы, осколки костей, темные инородные тела… и все это пронизано странными кристаллическими структурами. У меня похолодело внутри. Это было хуже, чем я предполагала.

— Ладно, — прошептала я, сохраняя файлы с дрожащими от волнения пальцами. — Теперь КТ. Нужно увидеть полную картину.

Перевод Громора на следующий аппарат дался нелегко. Видеть, как этот мощный воин двигается с такой скованностью, было больно.

Его братья перекладывали своего вождя с почти пугающей осторожностью. Я снова уткнулась в инструкцию, бормоча ругательства, но сердце уже билось в предвкушении. И вот… новый гул, и на мониторе поплыл трехмерный образ его позвоночника.

В объеме картина оказалась еще более пугающей и… завораживающей. Каждый смещенный позвонок, каждый осколок, каждая нить магической сетки… Это было одновременно ужасно и восхитительно. Восторг первооткрывателя боролся во мне с ужасом врача, видящего масштабы катастрофы.

— Ну и для полного счастья… — решила я, подходя к рентгеновскому аппарату, стараясь заглушить нарастающую тревогу. — Снимки. Для коллекции.

Рентген оказался проще простого. Через несколько минут я держала в руках знакомые черно-белые снимки. Разложила их рядом с другими распечатками прямо на траве. И села на землю, окруженная результатами этого невероятного обследования.

Усталость отступила, уступив место странной смеси — профессиональному азарту, щемящей тревоге и какому-то смиренному восхищению тем, что я вообще это сделала.

Громор осторожно приподнялся. Его янтарные глаза смотрели на меня с немым вопросом, в котором читалось и доверие, и тень страха.

— Ну что? — Его низкий голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Будешь меня резать?

Мое сердце сжалось. Я взглянула на него поверх снимков, пытаясь скрыть внезапную дрожь в руках.

— А ты не боишься? — спросила, и голос мой прозвучал чуть хрипло.

— Орки не боятся. — Он хмыкнул, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Особенно своих жен. Ты знахарь. Ты знаешь.

— Я тебе не жена, — автоматически парировала я, чувствуя, как по щекам разливается краска, и ткнула пальцем в самый страшный снимок. — Смотри. Вот эти осколки — их нужно убирать. Все. А это… — провела пальцем по серебристой сетке, и у меня заныло в груди, — черт знает что такое. Возможно, как раз эта твоя магия. Она держит, но… мешает заживлению. Как кривой гипс.

Громор смотрел на снимок, и я видела, как он напрягается, пытаясь понять.

— Резать — значит убрать магию?

— Частично. Сначала осколки, потом… — я глубоко вздохнула, чувствуя тяжесть ответственности, — потом разберемся с этой странной паутиной. Без нее ты… можешь не двигаться какое-то время. Долгое время.

Он задумался. Его лицо стало каменным, челюсти сжались. Я видела, как он борется с собой, со страхом, с болью.

— Долго? — его голос прозвучал приглушенно.

— Не знаю, — призналась, и от этой честности стало одновременно страшно и спокойно. — Неделя. Месяц. А может… — я не стала договаривать, глядя на разорванные мышцы. — Риск есть. Большой риск.

Он медленно кивнул. В его глазах погасла последняя тень сомнения, осталась только твердая, как скала, решимость.

— Делай. Лучше риск. Я воин.

Меня пронзила острая, щемящая жалость и… уважение. Эта простая, грубая храбрость тронула до глубины души.

— Хорошо, — сказала тихо, собирая снимки, стараясь, чтобы руки не дрожали. — Но мне нужна подготовка. И помощники. Одной не справиться.

— Мои братья помогут, — сразу же сказал он. — Сильные. Слушаются.

— Речь не о силе. — Я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. — Нужна стерильность, инструменты… В общем, — я встретилась с ним взглядом, и в груди что-то екнуло, — готовься, зеленый. Скоро у нас будет очень интересный день.

Орк хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное.

— Хорошая жена. Не боится. Режет мужа.

— Не жена! — рявкнула я, но в