Опекун. Подарок под Новый год - Чарли Ви

class="p1">Открываю дверь в магазин, здороваюсь с кассирами, которые меня уже знаю и бегу в отдел с консервацией. Нужна банка кукурузы для салата, и Алеся попросила купить тарталетки. Ей внезапно взбрело в голову сделать закуски. Но я не спорю. Она вообще молодец. Помогает мне с Димой, водится, когда у меня срочный заказ. Мы живём вместе полгода, и уже сдружились, как сестры.

Заворачиваю за угол, чтобы к тарталеткам взять красную рыбу и чуть не врезаюсь в мужчину.

— Ой, простите! — извиняюсь и отступаю в сторону, чтобы пропустить его. Поднимаю глаза и встречаюсь со знакомой синевой, которую не видела два года.

С минуту мы смотрим друг другу в глаза.

Тимофей возмужал и похорошел, хотя куда ему ещё хорошеть. Он всегда был красивым. Одет с иголочки в отличие от меня. Я ещё не успела нарядиться. Выбежала в домашнем трико, только куртку накинула сверху. На голове волосы собраны пучок. И вроде бы я и не собираюсь производить на него впечатление, а с другой стороны, хотелось, чтобы он увидел, как я изменилась. Научилась нормально краситься и стильно одеваться. Приглаживаю волосы, хоть и понимаю, что это вряд ли поможет улучшить мой внешний вид.

Вот не зря говорят: “Бойся своих желаний”. И как теперь от него сбежать? Как объяснить свой побег? Тогда он казался мне необходимым, сейчас же я понимаю, что действовала очень импульсивно.

— Рада? — наконец, он нарушает тишину. — Рад тебя видеть.

— Привет.

— Как ты тут оказалась? Живёшь неподалёку?

— Ну да.

— Как ты?

— Всё хорошо. Просто отлично.

— Может, в кафе зайдём? Ты не занята?

— Занята. Я за кукурузой забежала. Просто. Дома готовка ждёт.

— Пригласи меня к себе.

Я удивлённо таращусь на него. Он так спокойно говорит об этом, словно забыл, что я специально сбежала от него.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты знал, где я живу.

Тим улыбается.

— Ты же понимаешь, что я тебя теперь никуда не отпущу.

— Почему?

— Потому что я тебя уже два года ищу, Рада.

Делает шаг ко мне. Обнимает за талию и прижимает к себе.

— Или ты уже разлюбила меня?

— Ты же знаешь, почему я ушла. Зачем ты опять бередишь раны.

Отводит выбившийся из пучка локон за ухо.

— Я скучал. Не надо было уходить тогда. Я думал, сдохну без тебя.

Господи, неужели мне это не снится. То, о чём я так часто мечтала, сейчас происходит со мной наяву.

Наклоняется, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь.

— Почему? Ты кого-то встретила?

Сейчас самое время сказать “да”, чтобы он ничего не узнал обо мне и сыне, но короткое слово никак не хочет отцепляться от языка. Киваю.

— Кто он?

— Ты… ты его не знаешь.

— Конечно, не знаю. Познакомь. Я хочу знать, кто заботится о тебе.

— Нет, Тимофей. Я просила у тебя только одну ночь, и осознанно шла на расставание. Поэтому нет. Ты ведь сам всё понимаешь.

— Мне плевать. Слышишь? Плевать. Ты не представляешь, сколько раз я думал, что найду тебя и больше никогда не отпущу.

Продолжаю толкать упираться ему в грудь руками.

— Ты должен был уже забыть меня и найти другую.

— Легко сказать, “должен”. Значит, всё-таки я был прав и твоя влюблённость прошла?

— Да.

От вранья щёки горят и, мне кажется, он сейчас всё поймёт. Но он верит. Вижу по глазам, как он расстроен. Отпускает меня.

— Хорошо. Но я должен познакомиться с тем мужчиной, которого ты теперь любишь.

— Я не хочу.

— Рада. Я хочу быть уверен, что у тебя всё хорошо.

— У меня всё хорошо.

— Я ведь не отстану. Если надо будет, обойду все квартиры в этом округе.

Он говорит решительно и уверенно. И я верю ему. Как быть? Опять сбежать? Но он ведь и правда найдёт. Мне не остаётся ничего другого, как согласиться. Даже если он увидит сына, я ведь могу сказать, что он от другого.

— Хорошо. Когда?

— Сейчас.

На часах уже девять. Мы идём по улице. Молчим. Я переживаю, как он воспримет то, что у меня есть ребёнок.

— Вы Новый год дома встречать будете?

— Да.

— Со своим парнем?

— Да. Он сейчас на работе. Ближе к двенадцати приедет.

— И где он работает?

— Таксует, — придумываю на ходу свою историю.

Я боюсь правды, боюсь, что он может разозлиться на меня за то, что скрыла. Боюсь, что заберёт моего малыша. Мне казалось я так изменилась, но сегодня все страхи вернулись снова. И самый страшный — страх осуждения.

Поднимаемся на третий этаж, открываю дверь.

Навстречу выходит Алеся в фартуке.

— Ну тебя только посылать. Ой, здравствуйте, — здоровается, увидев Тимофея.

— Здравствуйте! — приветливо здоровается Тим, разувается.

— Это мой давний знакомый Тимофей, — представляю я его. Про нас с ним никто не знает. Я держу это втайне.

Из комнаты выбегает Дима и с возгласом “мама” бросается ко мне. Тянет руки. Я беру его, прижимаю. Вижу поражённого Тима. В груди всё переворачивается от его взгляда.

— А это мой сын Дима.

Тимофей продолжает молчать.

Глава 19. Сын

— У тебя есть сын? — первое, что вырывается у меня.

За последние два года я прокручивал столько сценариев в голове, но именно этого совершенно не ожидал.

Рада была для меня племянницей, любимой, любовницей. Я хотел, чтобы она была моей женой. Но в как маму я её никогда не представлял. И сейчас, когда смотрю на неё, понимаю, что эта роль ей безумно идёт. Малыш красивый, светловолосый и с синими глазами.

Наверное, в отца, — проносится в голове. — У неё ведь глаза зелёные.

— Как видишь, — отвечает Рада. Целует мальчика в лоб, а он звонко смеётся и что-то лепечет. Сердце сжимается от неожиданно навалившейся зависти и ревности. Где этот козёл, который посмел подкатить к моей Раде и ещё ребёнка ей сделать. И живут в этой квартирке. Скорее всего, съёмной. А я ведь могу дать ей намного больше. Окутать её вниманием, чтобы она купалась моей любви и заботе.

— Когда?

— Что именно? — отвечает Рада.

— Диме уже годик, — в один голос говорит подруга Рады.

— Год?

Начинаю подсчитывать в голове, может ли малыш быть моим. Мы переспали два года назад. Если Рада забеременела именно тогда, значит, должна была родить.

Чёрт! От волнения не могу подсчитать, сколько и в какой месяц должны быть роды.

Беременные ходят девять месяцев. Значит, плюс девять месяцев. Девятый месяц — сентябрь.

— Когда он родился? — спрашиваю у Рады, но та молчит.

— Так в сентябре же. Рада ты чего молчишь.