Так себе идея - Палома Оклахома

Наша команда пропускает очко.

Теперь Полина по-настоящему взбешена, я знаю этот взгляд. Сражение вспыхивает, будто кто-то подлил масла в огонь: зал размывается в полутонах, скорости такие, точно игру поставили на быструю перемотку.

Счет не в нашу пользу, и сколько бы Полина ни старалась, Марфа будто просчитывает каждую атаку наперед. Она двигается быстро и всегда оказывается ровно в том месте, где нужно.

До конца сета — одно очко. Я задерживаю дыхание, будто от этого может зависеть исход, но удар — и мяч все-таки ложится в нашу зону.

Команда Марфы автоматом получает «отлично», а я получаю лучшую подругу в стадии гнева, близкой к клинической.

— Рождественская, дуй на поле! — Голос физрука звучит как приговор. Худшего момента и придумать было нельзя.

Он называет еще четыре фамилии. Приговоренные встают с лавок и, шаркая кроссовками, плетутся навстречу раскрасневшейся Полине. Если провалим второй сет, она с нас шкуру спустит.

— Шумка! — Николай Петрович дает три коротких свистка. Сияющий Слава оборачивается, хлопает Ваню по плечу, Марфа держится рядом, довольная. — Давай, покажи, способны ли твои пальцы на что-то, кроме бесовщины музыКАЛЬНОЙ!

Бьюсь об заклад, физрук с особым нажимом произнес вторую часть слова, чтобы подчеркнуть свое отношение к искусству.

Свисток. Игра начинается. На том конце Слава ловко принимает летящий с нашей стороны мяч. В прыжке он смягчает удар, дает пас на Марфу. Та сразу целится в пустой угол, но наши ребята спасают ситуацию. Мяч отправляется через сетку, и игра стремительно набирает обороты.

У Славы идеальная позиция. Один прыжок с его-то ростом — и наша команда проиграет очередное очко. Я напрягаюсь, готовлюсь к удару, сгибаюсь в стойке, стараюсь не моргать. Он видит это и вдруг вместо атаки… совершает мягкое касание. Мяч скользит через сетку и плавно идет ко мне в руки. Настоящий воздушный поцелуй.

— Давай! — слышу сзади голос кого-то из наших.

Прикладываю усилие, направляю пас Полине. Она знает, что делать. Игра продолжается.

— Спасибо, — шепчу. Он улыбается.

Слава намеренно не стал атаковать, он отдал мне мяч, чтобы не подставить под удар и не покалечить. Мое лицо вспыхивает от смеси благодарности и смущения.

— Ты зачем отдал им мяч?! — с досадой кричит Марфа.

Подробности диалога тонут в шуме, игра несется дальше.

Следующие пять минут мы держимся. Даже у меня выходит одна удачная подача — мяч приземляется в миллиметре от аута, но не задевает линию. Очко уходит в нашу пользу. Одноклассники аплодируют, но я-то знаю: это везение.

С каждой минутой сопернику становится все яснее: я — слабое место. Все атаки идут через меня. Слава же играет аккуратно, даже вальяжно — видно, что он сдерживает кураж, чтобы не прибить меня мячом окончательно.

Терпение Марфы достигает предела. Она вынуждена следить не только за каждым соперником, но теперь еще и за Славой. В ее взгляде раздражение, злость, азарт: команда одиннадцатого «Б» ведет, но не с таким отрывом, на который она рассчитывала. Мы все еще в игре лишь потому, что Слава не давит.

Меняем позиции — теперь я под сеткой. Из минусов: ненавижу эту локацию. Из плюсов: Шумка стоит прямо напротив, растягивается в заразительной улыбке.

Выполняем силовую подачу в прыжке — крученый мяч проносится над сеткой. Я слышу, как с той стороны Марфа выкрикивает: «Мой!» и бросается вперед. Вид у нее такой, будто она не просто защищает свой сектор, а намеревается ответным ударом уничтожить кого-то из противников.

Бьет со всей дури, мяч выстреливает прямо мне в голову.

Не успеваю даже пискнуть: резкий удар поражает висок, я теряю равновесие. Мир взрывается россыпью искр, голова кружится, падаю на колени.

— Тай, ты как? — Слава ныряет под сетку, в мгновение ока оказывается рядом, приобнимает меня за плечи.

— Да нормально, — шепчу я, хотя перед глазами все двоится.

Вот стерва. Она ведь специально целилась! Я моргаю, стараясь сфокусироваться на окружающих предметах.

Слава смотрит на подругу — долго, без слов, с тем разочарованным выражением, от которого бросает в холод. Марфа не отводит глаз, но в ее лице ни капли раскаяния, только расчетливое торжество. Николай Петрович склоняется надо мной, ищет признаки сотрясения.

— Волконская! Атака имеет право на риск, но не ценой здоровья оппонента! Голову включай!

— Мяч пошел по неудачной траектории. Бывает же. — Голос у Марфы фальшиво-виноватый.

— Неудачной? Ты ей чуть голову не снесла! — возмущается Полина. А Марфа тем временем делает угрожающий шаг вперед.

— Тихо всем, разошлись по позициям, — рявкает физрук.

Слава рефлекторно шагает вперед, ограждая меня от своей взбесившейся одноклассницы, — настоящий живой барьер, готовый принять удар на себя.

— Это просто игра, да, Марфа? — осторожно напоминает он.

Слова Шумки, сказанные с теплотой, внезапно раздувают воинственное пламя.

— Вот и играл бы за своих, — бросает она резко.

— Что?.. — не сразу понимает Слава.

Марфа кривит губы.

— Ты прекрасно знаешь что. Думаешь, я не вижу, как ты бережешь ее? Как пасуешь в ее сторону воздушными поцелуями? Из-за тебя, между прочим, мы чуть партию не слили.

Слава хмурится, но ничего не отвечает. Проскакивает под сеткой и направляется к Марфе. Руки слегка разведены, будто собирается обнять ее — привычное движение: примириться, смягчить накал, объясниться.

Я успеваю заметить, как напрягаются ее плечи. Марфа изворачивается, поднимает руки — на автомате, словно защищается, хотя никто не нападает. Блеск ее массивных украшений вычерчивает предупреждающую дугу в свете ламп. Одна кисть справа налево сечет Шумку по губе, другая — по глазам.

Слава делает глубокий вдох, зажмуривается и рефлекторно ощупывает повреждения. Ваня протягивает руку, но замирает, не знает, что делать. Я вижу испуг на его лице.

— Черт… — выдыхает он, отпрянув. — Слав, ты как?

Кровь проступает быстро — капля летит с подбородка на майку, уголок глаза стремительно набухает. Марфа так и не сняла свои кольца: узор из геометрических фигур с заостренными концами разорвал кожу. Но больше всего пострадали глаза: левый он даже открыть не может.

— Отлично, просто отлично, — как шаровая молния, Николай Петрович пересекает поле.

Не помню, как двинулась с места, но вот я уже рядом со Славой, пытаюсь оценить масштаб бедствия.

— Веду его к врачу? — Голос Вани чуть дает слабину.

Тренер достает сотовый и, судя по всему, набирает «112».

— По регламенту здесь нужна скорая. Расходитесь по раздевалкам, урок окончен. Марфа Волконская, после занятий чтобы была у директора. Тайна Рождественская, Полина Степанова, Ваня Соболев — туда же. И Шумка — живой или мертвый.

— Мы-то чего? — наперебой удивляются Ваня с Полиной. Но физрук смиряет их таким взглядом,