Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

Девчонки спят так сладко, что мне не хочется даже дышать, чтобы не потревожить их хрупкий мир.

Стою, как вкопанный, и смотрю на Варварёнка. Папа для нее все же не мама. Я стараюсь справиться со всем, но вот с этим теплым чувством, которое малышка ждет от мамы, нет. И ты хоть лбом стену пробей, а дочери нужна мама.

Сейчас Лиза рядом, как будто сама судьба подсунула мне правильное решение. Надолго ли?

Я тихо прикрываю дверь и иду на кухню. Включаю плиту, наливаю молоко в кастрюлю, собираюсь варить кашу. Слышу щелчок выключателя в коридоре, а затем звук дверного замка.

Итак, вопрос этого утра: овсянка или манка?

— Доброе утро, — слышится сбоку, и я поворачиваюсь.

Лиза стоит на пороге, она мнется на месте, стесняется. Даже не представляю чего ей стоило согласиться остаться здесь на ночь.

— Доброе утро, — отвечаю я. — Удалось поспать?

— Да, — она тихо кивает. — Варя еще спит.

И тут Лиза быстрым шагом направляется к плите.

— Оно сейчас сбежит!

Я успеваю прикрутить газ, молоко еле успевает закипеть. Лиза смотрит на меня с видом всезнающего специалиста:

— Чтобы молоко не сбегало, можно поставить деревянную лопатку в кастрюлю.

— Серьезно? — я поднимаю бровь, пытаюсь скрыть улыбку.

— Да, небольшой лайфхак, — гордо сообщает она.

Я качаю головой, смеюсь тихо про себя. Воспитательница Лиза и ее маленькие хитрости.

— Я могу помочь.

— Раз уж ты такая опытная, то тебе и варить кашу, — вручаю ей ложку. — А я сделаю нам кофе.

— А где взять сахар? — слышу за спиной голос Лизы.

Я подхожу к ней сзади. Лиза как раз стоит напротив нужного навесного шкафчика, следит за молоком. Тяну руку к дверце и сразу чувствую легкий запах духов. Тесно, волнительно, все тело быстро реагирует на нее. Я аккуратно открываю дверцу.

— Сахар я убрал на верхнюю полку, — тихо говорю прямо ей в макушку. — А то маленькая сладкоежка втихаря подъедает сахар.

Лиза тихо смеется, а потом неожиданно поворачивается ко мне. Оказывается, у нее красивые голубые глаза. Такие яркие и в зрачках видны прожилки.

На секунду хочется просто коснуться ее щеки, провести пальцем по выбившейся пряди. А потом наклониться и поцеловать пухлые губы, почувствовать тепло ее дыхания.

Но мне надо срочно брать себя в руки. Нет, нельзя, ситуация… ответственность… Варя.

Впихиваю сахарницу в руки Лизе и отхожу назад.

Это же Елизавета Гаргоновна, она вечно лезет со своими советами, спорит, подсказывает, пытается контролировать все вокруг. Меня это бесит, и одновременно привлекает.

Она возвращается к каше, стоит, чуть наклоняясь к кастрюле, губы шевелятся, и каждая их линия как магнит.

Ох, черт! Ее губы не дают мне покоя. А я же не железный.

Я сжимаю кулаки и вообще отхожу к окну, как будто дистанция может спасти меня от того, что я сам себе не разрешаю. Внутри разгорается желание быть ближе, касаться, дотрагиваться, но я сдерживаюсь.

Вот тебе и «просто воспитательница».

Лиза вдруг замирает, словно вспомнила, что ее время ограничено.

— Мне пора домой, — выдыхает она, немного теряясь.

Она быстро идет в прихожую, я за ней. Она обувает кеды, волосы падают ей на лицо, и она поправляет хвост.

— Подожди, я вызову тебе такси.

Лиза резко оборачивается, глаза светятся решимостью:

— Не надо, Дмитрий, я сама справлюсь.

И, не дожидаясь моего ответа, она вылетает из квартиры со скоростью света.

ГЛАВА 20.

Дима

Сижу в кабинете, передо мной кипа бумаг и протоколы по прошедшим ЧП. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли все время утекают.

Вспоминаю, как Лиза стояла утром на кухне в моей квартире, будто всегда там и жила. Вспоминаю, как пахла ее кожа.

Черт.

Я же взрослый мужик, у меня служба, подчиненные, ребенок. А в голове крутится одна женщина, которая даже не смотрит в мою сторону как на мужчину.

Отрываю взгляд от бумаг, делаю пару заметок в отчете. И тут раздается стук в дверь.

— Войдите.

Дверь приоткрывается, в кабинет просовывается ухмыляющаяся физиономия Гриши.

— Товарищ капитан, разрешите войти?

Я откидываюсь в кресле.

— Пошел вон.

Несмотря на мое возражение, Гриша уверенно входит, плюхается в кресло напротив и ухмыляется еще шире.

— Слушай, ну не дуйся ты. Я ж пошутил.

— Пошутил? — переспрашиваю я, глядя поверх бумаг. — Ты серьезно называешь это шуткой?

Гриша пожимает плечами, а я медленно поднимаюсь с кресла, открываю ящик стола и достаю злосчастный фаллоимитатор, аккуратно завернутый в пакет. Кладу его на стол между нами.

— Это, между прочим, нашла моя дочь, — произношу я холодно.

Гриша моментально становится серьезным, выпрямляется и кладет ладони на стол.

— Да ладно?!

— Да. Варя вытащила его из моей сумки и гордо пришла к нам с Лизой показывать «пушку». С криками пиу-пиу, вы арестованы.

Друг давится смехом.

— Господи, Димон, да это ж, — он зажимает рот рукой, — извини, я не могу.

— Гриша, — говорю спокойно, но с такой интонацией, что он сразу замолкает, — ты идиот.

— Ну прости, ну ты же знаешь, я хотел разрядить обстановку после пожара.

— Разрядил, — я беру игрушку и швыряю в друга.

Но у него все отлично с реакцией. Гриша мгновенно уворачивается, а силиконовая штуковина с характерным «чпок» прилипает на присоске к двери.

Мы оба на секунду застываем, потом я не выдерживаю и провожу рукой по лицу.

— Идиот, — повторяю уже устало.

Гриша ржет в голос.

— Зато теперь у тебя дверь с охраной.

— Сядь на место, клоун.

— Все, все, я понял, извини, Дим. Не думал, что Варя в твоей сумке покопается.

— Гриш, — выдыхаю протяжно, — я с ребенком один. Мне не до твоих приколов.

— Да понял я, понял, — он машет руками. — Больше никаких «сюрпризов».

Друг поднимается, с силой очпокивает игрушку с двери и осторожно держит ее двумя пальцами.

— Я это утилизирую в секретной обстановке.

— Обязательно утилизируй, — бурчу я.

Гриша кладет игрушку в пакет, отряхивает ладони и садится обратно в кресло.

— Кстати, ты назвал Гаргоновну Лизой? Вот так просто «Лиза»?

— После случая с Варей и «пушкой» мы решили перейти на «ты».

— И сейчас Варя с