Коллекционер бабочек в животе. Том 1 - Тианна Ридак

девственницей, а до этого её воспитывали в монастыре, и сейчас Альбина хотела воплотить все свои девчачьи фантазии. Ах, если бы так, но Ренато эта мысль завела не на шутку. Он понял, что хочет её так безудержно и неукротимо, что у него зазвенело в ушах от напряжения и желания овладеть этой девушкой, женщиной, богиней…

Трель мобильного телефона вывела их двоих из состояния безумия и тут же привела в чувства. Судя по испуганному лицу Альбины, рингтон был ей хорошо знаком и выставлен скорее всего на звонок любимого мужа. Она метнулась за огромный вазон в сторону мини-бара. Ренато не особо расстроился, он в какой-то степени даже был рад. Ещё не хватало, чтобы Альбина влюбилась в него после секса. Он бы не смог не выложиться на все сто, не допустил бы, чтобы она не получила оргазм, а после ещё и ещё… Ренато умел любить, как все итальянцы, шептать комплименты и быть в высшей степени нежным, обольстительным, страстным, отдающим всю свою любовь, как будто рядом первая и последняя женщина в его жизни. И женщины это чувствовали, и жаждали, и надеялись, и мечтали, и верили, что это так. Нелли как-то сказала ему, что быть талантливым, а может быть даже и гениальным художником, и фотографом — это быть поцелованным богом. Так же, как быть талантливым поэтом, писателем, скульптором, режиссёром — женщина чувствует себя рядом с таким мужчиной избранной, а значит выше многих. И лечь в постель с талантом или гением — это как минимум подарок судьбы, сопричастность к высшим силам, почти мистерия. Разве можно потом об этом жалеть⁈

Альбина вернулась и стыдливо улыбнулась. Надев быстро платье, она попросила перенести написание портрета на раннее утро, и пожелав доброго дня, ушла.

Артур позвонил Ренато под вечер и попросил придумать какой-нибудь другой образ для его любимый жены, ибо она сказала ему, что стесняется позировать ню:

— Всё что угодно, дорогой друг, но в платье, а лучше бы в национальном русском наряде. Может, просто в деловом костюме, так, как она ездит к себе в офис? В общем, договоритесь там, а я вернусь на днях, — весело сказал Артур. — Тут всё оказалось не так уж и запущено, так что надолго не прощаюсь.

— Хорошо, пусть Альбина сама выбирает, я подстроюсь. До встречи!

Вот уж воистину женщина-загадка, цетозия библис, бабочка-книга, открытая, но никем до конца не прочитанная книга — просто потому, что язык в ней другой. Альбина так и останется самой таинственной из всех его бабочек. Она вернётся вечером, после работы и пригласит Ренато на ужин, и ни словом не обмолвиться о том, что было в зимнем саду, в том райском саду, где их пронзил стрелой Амур и обняла богиня любви Венера. Там порхали над ними бабочки, вырываясь из душного плена скрытых глубин страсти. Альбина была благодарна Ренато за всё что содеялось и всё, что не случилось. Возможно, когда-нибудь потом, через много лет они встретятся и продолжат, но не сейчас, не в этом доме и не за спиной Артура. Как-нибудь, при случае, после долгих лет пути их дороги случайно пересекутся и вероятнее всего, это будет в следующей жизни.

Глава 5

Idea Leuconoe. Вита

Лето подходило к концу. У Ренато был творческий кризис. Наверное впервые за всю свою жизнь он так явно это чувствовал, что даже перестал радоваться вкусной еде, новой одежде, звонкам старых друзей из Италии. Приглашения на летние выставки художников, мастер-классы, фотовыставки… Участие в международном конкурсе талантливых фотографов, где он занял одно из призовых мест. И ещё много всего-всего, что должно было вдохновлять и побуждать к действию, оставалось где-то в стороне, шло и жило параллельно с Ренато. Это было физическое и сознательное участие, а ему хотелось полного погружения на глубину или в запредельный феноменальный мир.

Нелли пригласила его, после очередного телефонного разговора, на ужин в свой ресторан.

— Я не могу на тебя смотреть, мой дорогой! Ты похож на привидение! — сказала она, встречая его в зале. Сегодня в ресторане было мало посетителей, это ничем не объяснялось, просто: август, конец лета, сезон отпусков, середина недели…

— Привет, — Ренато чмокнул Нелли в обе щёки и тут же помог присесть, отодвинув стул.

— Ты становишься типичным русским занудой, мой хороший. Где твой темперамент, эти вот дирижёрские жестикуляции, несмолкаемая речь, слова восхищения моей красотой? Ты загрузил себя работой, а сам отчаянно ищешь чего-то другого.

— Я решил вернуться в Италию.

— Ты только недавно оттуда прилетел! А ты не забыл, что тебя пригласили с картинами на художественную выставку в Москву, в начале сентября? А мой юбилей⁈

— Я насовсем хочу уехать, Нелли.

— Вот те раз! Это неожиданный поворот! И что ты там будешь делать, на родине? Пить вино, обсуждать с соседом очередной футбольный матч и жирность домашнего сыра троюродной тёти Аннабеллы⁈ А как же твой талант, Ренато или ты думаешь, что быстро сможешь найти достойную твоего таланта работу?

— Не знаю, но мне совсем некомфортно сейчас.

— Боже, какой же ты ещё ребёнок, мой тридцатипятилетний малыш, — она махнула рукой. — По итальянский меркам, тебе ещё даже рано жениться! Иди ко мне, я тебя пожалею, обниму. Хотя, чего тебя жалеть? По мне, то ты с жиру бесишься! — Нелли сменила тон и решила вести себя по-другому, иначе Ренато совсем расклеится.

— Можно мне кофе? — попросил он неожиданно, прервав её тираду.

— Запросто, сейчас позову официанта. Может, хочешь чего-нибудь покрепче? Ужинать будешь? Бартоломео замариновал кролика, кстати, специально к твоему приезду. Я знала, что ты не откажешься от ужина со мной и заранее попросила его приготовить маринад. И между прочим кролик из Италии, коренной житель Пьемонта!.. Да ладно, я шучу, шучу! Но кролик действительно стоящий, я нашла новую кроличью ферму за городом…

— Чуть позже обязательно попробую. Я закурю?

— Зачем ты спрашиваешь? Слушай, мне тут Артур звонил, он просит приглашение на выставку, говорит, ты не отвечаешь на его звонки.

— Хорошо, — безразлично ответил Ренато.

— Ничего хорошего! Я тебе к тому говорю, чтобы ты не выставлял на ней картину с Альбиной, он же её сразу узнает! Даже если ты посередине холста напишешь огромными буквами «Ева» или «Ева в райском саду» — это всё равно будет Альбина. Лицо-то её и фигура, обнажённая грудь, и видимо даже каждая родинка на своём месте, ты же у нас запоминаешь всё до мелочей⁈ И пускай у вас там ничего с ней не случилось, и слава