Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

— Нет, — сказала она с изрядной долей неохоты. — Не мучаюсь.

Их взгляды встретились. Сердцебиение Блейка участилось еще на один такт. Ее глаза никогда не переставали гипнотизировать его. Они держали его в добровольном плену, затягивая в свои бесконечные темные глубины.

В этот момент он почти мог представить, что они на свидании. Подтрунивания, смех, вспышки осознания между ними... всё это ощущалось как в старые добрые времена.

Та поговорка о том, что время лечит все раны? Чушь собачья.

В сердце Блейка зияла дыра с того самого дня, как они с Фаррой расстались, и сколько бы лет ни прошло, она оставалась такой же пустой.

До этого самого момента.

Фарра пыталась это скрыть, но Блейк заметил проблеск эмоции в ее глазах. Это не была любовь — не та любовь, которая когда-то наполняла его таким теплом, что ему казалось, будто солнце ему больше не понадобится. Но это была первая трещина в ее ледяной маске с момента их воссоединения, и этого было достаточно, чтобы надежда закружилась в его груди и заполнила то пространство, которое раньше занимала ее любовь.

Глава 11

Шесть (с лишним) часов спустя

Это была Плохая Идея. Большая П, большая И.

Фарра не была уверена, как она оказалась в темной кабинке в час ночи вместе с бывшей любовью всей своей жизни, но она была уверена, что это не сулит ничего хорошего ее сердцу.

Возможно, ее неразумное предложение заглянуть в новый лаунж-бар в Челси имело какое-то отношение к тому факту, что она была немного пьяна. Красное вино, несколько порций водки с содовой и шот текилы могут довести до такого состояния. К счастью (или к несчастью), Фарра была слишком пьяна, чтобы задумываться о последствиях своих действий.

Она постучала пальцем по подбородку, пытаясь придумать что-нибудь стоящее.

— Никогда не… гуглила свое имя.

Это был их третий раунд игры, в которую они часто играли в Шанхае. Фарра не играла в нее с момента окончания колледжа, но это было приятное возвращение в ее молодые, безумные дни.

— Чушь собачья. Все гуглили свое имя. — Блейк прищурился, глядя на ухмылку на лице Фарры. — Нет? Что ты за человек такой? — Он отхлебнул виски.

— Тот, кому не интересно, что интернет говорит о ней. Скажи мне правду. Сколько раз в день ты гуглишь себя? Два? Три?

Он засучил рукава.

— За кого ты меня принимаешь? Пять. Минимум.

Смех вырвался из груди Фарры, неожиданный и искренний. Вскоре к ней присоединился смешок Блейка.

Хмель, освещение, музыка… они что-то с ней делали. Снимали запреты, заставляли забывать плохие воспоминания. Те все еще таились в ее подсознании, но уже не причиняли такой боли, и именно поэтому Фарра задала вопрос, который она жаждала задать с тех пор, как снова увидела Блейка.

— Ты все еще с ней?

Она так не думала. Она не видела никаких признаков того, что в кондоминиуме Блейка живет другой человек, и если бы он и его девушка все еще были вместе, они бы не жили в разных городах. Не тогда, когда у него был выбор, где обосноваться. Но Фарра хотела знать наверняка.

— С кем?

— С твоей девушкой. — Она допила остатки своей водки с клюквой. Она уже давно превысила свой лимит алкоголя, но между Кошмарным Кеном и тем, как все внутри нее загоралось рядом с Блейком, ей требовалась дополнительная подпитка. — С той, ради которой ты меня бросил.

Остатки смеха в воздухе растаяли. Блейк побледнел.

— Ты не хочешь об этом говорить.

— Хочу. — Возможно, это говорил алкоголь или какой-то скрытый эмоциональный мазохизм, но Фарра хотела знать об этой девушке всё. Кто она такая, как они с Блейком познакомились, какими были их отношения. — Прошло пять лет. Я пережила то, что между нами произошло. Но мне любопытно.

Ноздри Блейка раздулись при слове «пережила». Он откинулся назад, подальше от света, пока тени не окутали его лицо и верхнюю половину туловища.

— Мы больше не вместе.

— Почему вы расстались?

Молчание затянулось так надолго, что Фарра подумала, будто он ее не расслышал. Затем он ответил:

— У нас не получилось.

— Поздравляю. Ты только что дал самый расплывчатый ответ из всех возможных.

Блейк снова наклонился вперед, его глаза были жесткими, челюсть сжата. Он выглядел почти рассерженным, и она понятия не имела почему.

— Почему мы говорим об этом, Фарра? Прямо здесь и сейчас?

То, что оставалось от их беззаботной беседы, превратилось в нечто напряженное и опасное. Фарра с трудом сглотнула, ее кожа покалывала от этой перемены.

— Потому что это слон в комнате, а слон не входит в мой дизайнерский план. — Ее неудачная попытка пошутить провалилась. Она вскинула подбородок. — Послушай, у нас общее прошлое, но это всего лишь прошлое: история. То, что произошло между нами, случилось давно, и я не хочу, чтобы это висело над каждой нашей встречей и разговором. Так что давай проясним ситуацию раз и навсегда.

— Ты думаешь, если я расскажу тебе, что произошло с моей бывшей, это прояснит ситуацию. — Это не был вопрос.

Она пожала плечом.

— Может быть. Ты ведь бросил меня ради нее. Ты не можешь винить меня за любопытство.

— Перестань использовать это слово, — рявкнул Блейк.

— Какое слово? Бросил? — Брови Фарры поползли вверх. — Это ведь и произошло, не так ли?

Но это было не так. «Бросил» было слишком разговорным, слишком обыденным словом. Оно не могло адекватно описать ту боль, которую Фарра почувствовала той ночью, когда Блейк сказал ей, что вернулся к своей бывшей девушке и что она ему больше не интересна. Извини, спасибо, прощай.

Нет, он не просто бросил ее. Он залез к ней в грудь и вырвал ее сердце, слой за слоем, кусок за куском, отбрасывая их и растаптывая, пока Фарра не убедилась, что умрет. Она была изранена, беззащитна и истекала кровью, а ему было все равно.

Воспоминание разодрало струпья на ее бедном сердце настолько сильно, что Фарре пришлось допить свой напиток одним глотком, чтобы унять боль.

Что, черт возьми, она здесь делала?

Блейк не был клиентом. Он не был другом. Он был лжецом и изменником, и если бы она была умной, она бы ушла прямо сейчас и никогда не оглядывалась. Но ее задница оставалась приклеенной