Латте первой любви - Евгения Кловер

class="p1">Уже месяц, как Света ходила по вторникам в театральный кружок в Дом культуры номер семь. С ее усидчивостью и шилом в одном месте продержаться столько времени – настоящее достижение! Надолго ли хватит этой прихоти или по новому кругу начнется «поиск себя», я не знала. Но, будучи старшей сестрой, я была обязана поддерживать все ее начинания и решения. Когда, как не в детстве, нужно пробовать разное?

Только я перешагнула порог детсадовской группы «Солнышко», как сразу поняла: что-то не так. Света с опухшими красными глазами сидела на лавочке под своим шкафчиком с цветочком. Ситуация из ряда вон выходящая. Каждый раз, заходя в группу, я натыкалась на хохочущую сестру, сестру-ураган, сестру с оторванной головой куклы и улыбкой сатаны, сестру с нарисованными фломастером усами в духе Сальвадора Дали или сестру-высунь-язык-коснись-подбородка. Но еще ни разу я не заставала Свету с опущенной головой, потухшей и печальной. Она могла быть такой дома, в периоды перепадов настроения, но никак не в садике. Мы, Белкины, не любили выставлять боль и страдания на всеобщее обозрение.

– Что случилось? – с ходу спросила я, беря ее лицо в ладони.

Света молчала, пожав губы.

– Не скажешь? Тогда спрошу у Вениамины Андреевны.

Глаза Светы зло сверкнули. Она терпеть не могла, когда ее обсуждали с воспитателями. Особенно с Жужечкой, то есть Жужелевой Вениаминой Андреевной, воспитательницей ее группы, которая внешне смахивала на Фрекен Бок. Да и общалась под стать героине Астрид Линдгрен.

– Что значит «сек-са-пиль-ная»? – Света произнесла это слово по слогам и без ошибок.

Я поперхнулась. Конечно, это не вопрос о пестиках и тычинках, который, как я надеялась, сестра все-таки задаст маме, а не мне, и лет так через семь-восемь, но все равно он вызвал конфуз.

– Хм. Это некто настолько красивый, что от него нельзя отвести взгляд. – Мысленно я скрестила пальцы, чтобы этот ответ прокатил.

– Ты уверена? – настороженно уточнила Света. – Странное оно какое-то.

– Для начала скажи, откуда ты это слово взяла и что происходит.

Она потупила взгляд и принялась терзать подол своего платья. Я сдержалась, чтобы не сделать замечание, ткань грозилась вот-вот треснуть по швам.

– У нас новенький мальчик в группе.

– Дальше?

– Я хотела подружиться.

– А он, очевидно, нет?

– Сказал, что я надоедливая, как пиявка, что прохода ему не даю.

А пацан-то был прав. Света легко заводила новые знакомства и дружбу, в том числе с теми, кто этого особо и не хотел.

– И что я некрасивая со своими точками на щеках. Совсем не сек-са-пиль-ная.

Боже мой, откуда нынешняя мелкота брала эти слова?! И что это вообще за разговоры в шесть лет? Мы играли в куклы, а мальчики – в машинки, и единственная связь между полами была: дернул за косичку – нравишься.

– У тебя очаровательные веснушки. Мальчишки всегда говорят обидные слова назло, когда им девочки на самом деле нравятся.

Свету мой ответ не очень убедил.

– А откуда он это странное слово выкопал? – как можно более небрежно спросила я, мысленно сделав пометку пообщаться с воспитательницей. До сексуального просвещения им бы для начала всем дорасти.

– От старшего брата.

Ну кто бы сомневался! Я вздохнула. И почему парни всегда такие бестолковые, не понимают, что можно транслировать детям, а чего не стоит?

– Что еще он «впитал» от брата?

– Не знаю я, – раздраженно буркнула Света. – Только все хвастался, что брат у него крутой. И что вокруг него девчонки красивые вьются. И что он каждую неделю с новой мутит. Кстати, это слово разве не связано с водой?

В который раз я мысленно чертыхнулась.

– Он хотел сказать дружит. Лучше выкинь из головы и то первое странное слово, и это второе. А брат его – полный идиот. – Тут я сама прикусила язык, заметив злорадный блеск в глазюках сестры. Сколько бы ни накладывалось вето на ругательства, какое-то слово все равно да вырывалось невольно. – И от новенького этого держись подальше, поняла?

– Уже не получится. – Света обреченно вздохнула, что мне совсем не понравилось. – Я не удержалась и врезала ему.

– Ты что сделала?!

– Ну, немножко. Сонь, не переживай, там даже синяка не останется. Честно!

Я сомневалась, что все ограничилось чем-то вроде незначительного пинка. Потому что Света в неистовстве была страшна.

– Ладно. Он заслужил. Но я этого не говорила.

Сестра расплылась в улыбке.

– А как мальчишку-то новенького зовут?

– Сережа Хвостов.

– Хвостов, – зачем-то повторила я.

Хвостов?! Как это Хвостов?

Видимо, мое лицо вытянулось от удивления, потому что Света резко притихла и с подозрением на меня уставилась.

– Чего это ты побледнела?

– У новенького точно фамилия Хвостов? – переспросила я.

– Угу. – Света вытерла рукавом платья нос. – Красивая. Я люблю хвостики завязывать с бантиками.

– И это у него брат крутой с оравой девчонок?

– Соня, я же тебе только что все это рассказала! – начала злиться Света. – У тебя память стала как у прабабушки?

А меня будто бы окатили ушатом ледяной воды. Как такое возможно? Ведь это не мог быть тот самый Саша Хвостов? Который новенький. Который с братом-дошкольником. Может быть, это совершенно неправдоподобное глупое совпадение? Сбой в матрице? Тогда мне срочно нужна красная пилюля Морфеуса.

Саша казался таким милым и вежливым. А вечер понедельника в парке Горького? А подарок в книжном, о котором его никто не просил? А наши переписки на литературе? А общение на переменах? Он же по галантности мог самого мистера Дарси переплюнуть! Какие девушки каждую неделю?!

Я так и подвисла, не понимая, что происходит. А Света тем временем опять стала мрачнее тучи, опустила взгляд в пол, принялась нещадно кусать губы из-за нервов. Нужно было вытягивать ее из пучины уныния.

– Пойдем, поговорю с этим твоим Сережей, – ломая голос под стать грубому мужскому баритону, проговорила я. А потом хрустнула кулаками, на что сестра прыснула от смеха.

Вот теперь все стало, как и должно было быть. Пусть лучше она смеется и веселится, а не сидит как в воду опущенная. Этот жест с кулаками мы с сестрой увидели в каком-то боевике, который показывали по телевизору, и Светке настолько понравилось, что она хохотала и говорила, что нам тоже надо так перед драками делать. Папа тогда стыдил ее, что девочки не дерутся. Но он не учел, что когда сестер обижают, то ты больше не девочка, а берсерк.

– Он уже ушел. – Света скривилась. – В театральный кружок. Да, в мой, если тебе интересно.

Вот так новости. Все страннее и страннее. Теперь нужно было приготовиться к тому, что в кружок Света больше ни ногой. Я принялась прокручивать