Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская

Я бы не предала. Не обесценила. Не вонзила бы нож в спину…

Но это я. А это он. Мы разные. И у каждого из нас своя правда.

— Миш, не надо, — обрываю я, сокрушенно потирая переносицу. — Не мучай ни меня, ни себя. Расставание — это всегда нелегко, но мы… мы постараемся разойтись мирно.

В данный момент я думаю не о себе. Я думаю о детях и близких родственниках, для которых наш развод станет настоящим ударом.

Конечно, крошечной частике меня хочется скандала, отмщения и хоть какой-то моральной компенсации за предательство и попранную женскую гордость, но… Я слишком устала для этого. Слишком опустошена и подавлена.

Во мне нет сил и на выздоровление, и на войну с бывшим мужем. Только на что-то одно. И я, само собой, выбираю первое.

— Развода не будет! — рявкает Миша, ударяя кулаком по комоду.

Стоящая на нем хрустальная ваза вздрагивает, подпрыгивает и… летит на пол, разлетаясь на сотни мелких осколков.

Муж глухо выругивается.

А я смотрю на мерцающие льдинки хрусталя и понимаю, что примерно так выглядит и моя теперешняя жизнь — разбита, уничтожена. И воедино ее уже не склеить.

— Почему ты так настаиваешь на сохранении брака? — я действительно пытаюсь понять. — Зачем тебе это?

— Затем, что… — разъяренно начинает он, но через секунду осекается и сменяет тон на более спокойный. — Затем что ты моя жена, Адель. И это никогда не изменится.

— Жена?! — восклицаю я, осознавая, что мое самообладание трещит по швам. — Да ты только что признался в чувствах к другой! Я отказываюсь быть твоей женой после этого!

— Ты больна, — произносит глухо. — И не справишься без меня.

Больна? Черт подери, будто я сама этого не знаю! А что касается его убежденности в моей беспомощности… Что ж, похоже мне придется сжать зубы и доказать обратное. Я справлюсь. Справлюсь! Потому что, несмотря на нелюбовь мужа, у меня по-прежнему есть семья. Есть друзья и есть дети, ради которых я горы сверну!

— Ошибаешься, — цежу я со смесью злости и ненависти. — Я гораздо сильнее, чем ты думаешь.

— Разве? — его взгляд скользит по моему платку, прикрывающему безволосую голову, по сухим губам, исхудавшему телу и инвалидному креслу, в котором я сижу. А затем муж снова смотрит мне в глаза и снисходительно роняет. — Давай обойдемся без бравады, Адель. Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

— И, похоже, ты рад этому, не так ли?

— Отнюдь, — он опять начинает прохаживаться туда-сюда. — Но теперь мы будем жить на моих условиях. Я останусь твоим мужем и продолжу заботиться о тебе. А ты взамен перестанешь задавать неудобные вопросы и смиришься с моим выбором.

— С выбором? — усмехаюсь. — С изменой, ты хотел сказать?

— Называй как хочешь, — отзывается безразлично. — У нас с Катей все серьезно. Я люблю эту женщину.

— А я? — мой голос срывается на хриплый шепот.

— А ты будешь благодарна за то, что имеешь, — припечатывает жестко. — Поверь, на моем месте любой другой мужчина был бы рад сбежать от больной жены, но не я. Я выполню свой долг и останусь твоим мужем, несмотря ни на что. А взамен хочу понимания и покорности. Я заслуживаю этого, Адель.

Глава 20

Наш неприятный разговор с мужем прерывается прибытием няни. Той самой, о которой говорила мама.

Это светловолосая и голубоглазая женщина чуть за сорок. С мягкими чертами лица и располагающей улыбкой. Полноватая, но при этом на удивление подвижная и энергичная.

Заметив осколки хрустальной вазы, валяющиеся на полу, и мои влажные от слез глаза, она не задает вопросов и не акцентирует внимание на увиденном. Молча вешает в шкаф свое пальто и, приблизившись ко мне, представляется:

— Добрый вечер, Аделина Алексеевна. Меня зовут Инга. Я присматривала за Лизой, когда вы лежали в больнице.

— Да, я знаю, мама мне о вас рассказала, — тушуясь и судорожно утирая глаза, говорю я. — Спасибо вам, Инга. Меня можно называть просто Аделина. Или Адель. Как вам удобно.

Женщина коротко кивает и проходит вглубь дома, направляясь к люльке, в которой спит Лиза. А я вновь вскидываю взгляд на мужа, который все это время с хмурым видом стоял в углу.

Если честно, не вижу смысла в том, чтобы продолжать этот абсурдный и явно бесперспективный диалог. Мишину позицию я услышала, поняла. А на то, что он поймет мою, рассчитывать явно не стоит.

Заслужил. Он сказал, что заслужил покорности в благодарность за то, что не бросает больную жену. А чего, по его мнению, заслужила я? Жалкую фикцию, именуемую браком? Измены? Унижения? Боль?

Странно, что он не понимает причин, по которым я не могу принять его «щедрое» предложение. Сколько себя помню, я всегда была такой: все или ничего. Вероятно, муж считает, что в свете новых событий я должна учиться довольствоваться малым. Ведь, как он многозначительно подчеркнул, большее мне вряд ли светит.

Горько усмехнувшись собственным мыслям, качусь обратно в спальню и, поднявшись на ноги, закрываю за собой дверь. Затем добираюсь до кровати и, приняв вертикальное положение, закрываю глаза.

Надеюсь, Мише хватит такта и ума провести ночь в одной из гостевых спален. Хотя… Думаю, он и сам не горит желанием спать в одной постели с больной женой. Ему гораздо приятнее находиться в объятиях молоденькой блондинки. Может, он к ней и уйдет?..

Странно, но осознание, что муж спит с другой, больше не ранит. По крайней мере, не так остро, как прежде. Если честно, сейчас мне все равно, как он поступит и где будет ночевать. Я опустошена. Выпотрошена до предела, словно чучело. Вместо эмоций — выжженная земля, вместо мыслей — вязкое болото.

Я знала, что наш с Мишей разговор будет нелегким, но и предположить не могла, что он обойдется со мной так грязно и бесчеловечно. В голове до сих пор набатом звучат его хлесткие фразы:

«Посмотри на себя! Ты изменилась…»

«Ты не справишься без меня».

«Ты не в том положении, чтобы диктовать условия».

«Ты смиришься с моим выбором».

Надсадно всхлипнув, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в подушку. Это какой-то сюр… До сих пор не верю, что это и есть моя жизнь!

Раньше я была успешной цветущей женщиной. Привлекала заинтересованные мужские взгляды, занималась спортом, строила карьеру, наслаждалась семейной жизнью, любила и была любима. А теперь что? Топлю слезы в подушке, оплакивая безвозвратно исчезнувшее прошлое и теряясь в планах