Loveлас - Яна Ланская

в кулаки и держусь. Ну как так? Она же знает всё! Всё-всё-всё, блядь! Предательница! Мне плевать сейчас на Даню, абсолютно! Я не ревную! Я не могу поверить, что человек, который был со мной весь год, вот так просто меня оставил. Вряд ли она мне собралась подарить этот ужин. Совершенно точно! Она просто хочет его закадрить.

— Ой, а это ещё не всё! Не расходитесь! — Вещает блондинка со сцены, и я замечаю, как за её спиной выкатывают торт в колпаке. — Данюсь, поднимайся!

— Давай ещё по одному, — говорю Дашке и наблюдаю, как Даня поднимается с Дианой на сцену. Видно, что он держит дистанцию и она за ним просто увязалась, типа выиграла лот и теперь имеет право, но мне от этого не легче. Будто она его девушка!

Официант торжественно открывает крышку, кто-то направляет прожектор, и вялый член с глупой рожицей на головке предстаёт в свете софитов перед всеми гостями. Огромные свечи-фонтаны искрятся и привлекают ещё больше внимания.

— Это не наш, — растерянно смеётся блондинка. — У нас должен быть медовик с ягодами. Большой такой.

— Да наш, наш, — ржёт Даня и показывает своей ведущей на надпись. Видно, как девочке неловко. Видимо, она занималась настоящим тортом. Тем временем Диана наклоняется и шепчет что-то Дане и затем указывает на меня. Даня посылает мне воздушный поцелуй и подмигивает. А я готова сквозь землю провалиться. Сука! Какая же она сука! Даже не смотрит на меня! Неужели весь год была лицемеркой? Даже испытываю благодарность некую перед мамой, за то, что перевела меня от этой змеюги подколодной. — Девочки, тут проблемка. Он не стоит, давайте поможем парню? Поднимайтесь!

К моему облегчению Даню действительно ничего не смущает, и он со смехом наклоняется и откусывает от торта яйцо. Толпа гостей поднимается на сцену, и все накидываются на вялый член, а потом и вовсе начинают друг друга макать в него и кидаться тортом друг в друга. Я рада, что вроде как создала веселье, но больше здесь оставаться не намерена. Диана так намертво и прилипла к Дане. Краем глаза замечаю, как она ему облизывает пальцы. Меня сейчас вырвет.

Прощаюсь с Ульяной и Дашей и ухожу. Отхожу подальше от входа и достаю телефон, чтобы вызвать такси, но мой телефон садится.

Надо бы вернуться и попросить Дашу заказать мне со своего, но я категорически не хочу возвращаться. Подожду каких-нибудь гостей и попрошу у них.

Спустя какое-то время слышу, что кто-то выходит. Выглядываю, та блондинка-ведущая с парнем, Фара и мальчик, с которым я хотела познакомиться в начале вечера. Ну уж нет, к ним я не подойду.

Снова скрываюсь в своем укрытии и жду кого-нибудь подходящего. Из клуба доносится громкая музыка, ощущение, что веселье только-только начинает разгораться, хотя уже пять утра. Когда же они разойдутся? Я замёрзла жутко. Зря куртку Данину сняла. Додумалась в сентябре тусить в одном топе. Только пневмонии мне не хватало.

Присаживаюсь на лавку и чувствую, что меня начинает тошнить. Чёрт, только не это.

До туалета в клубе я не добегу и от безысходности добегаю до тёмного угла.

Меня рвёт, а я слышу, что гости наконец начинают покидать клуб, постоянно кто-то выходит и разговаривает, подъезжают машины. А меня рвёт и рвёт. Ненавижу это состояние. Ещё не дай бог кто-то увидит, что подумают обо мне или о маме?

Совершенно дурацкий день, который закончился абсолютно отвратительно. Поделом мне.

Пищевод и горло уже болят. Я чувствую вкус желчи и бессилие. Видимо, у меня уже обезвоживание. Не могу разогнуться, держусь за стену и пытаюсь отдышаться. Мерзко от поганого вкуса во рту. Ровно такое же у меня послевкусие и от Дианы. Какая же тварь! Сто пудов с ним сегодня уедет. И к моему великому сожалению, он ни разу не импотент!

— Сладкая, тебе плохо? Пойдём, у меня есть вода. Я тебя отвезу домой, — Чувствую знакомый голос, запах и горячие прикосновения рук к своим ледяным плечам.

13. Дана

Да ну нет! Этот день не мог быть хуже! Кажется, от одной только досады и чувства собственной никчемности снова подходит рвота, и мне ничего не остаётся, как снова сотрястись в мучительных извержениях.

Какое же чувство брезгливости я у него вызываю… А от этого становится ещё мерзотнее.

И тут я понимаю, что вместо того, чтобы уйти из этого злосчастного переулка или хотя бы отвернуться, он держит мои волосы и гладит по спине. Даже что-то говорит, но у меня от нервов такой гул в голове, что я, как кошка, слышу только мягкую интонацию.

Наконец эта пытка заканчивается, я с горем пополам разгибаюсь и боюсь посмотреть на него.

— Так, Вейде, посиди здесь, — Даня сажает меня на лавку и убегает. Теперь я уже не сладкая. Неудивительно после такого-то. Возвращается довольно скоро с водой и влажными салфетками. — Давай руки.

Растерянно смотрю, как он протирает мне руки, а потом и вовсе умывает водой из бутылки. То ли я в капитальном шоке от такого отношения, то ли обессилена. Мне уже даже не стыдно, я просто даю ему позаботиться обо мне. Ощущение, что не было этого августа в страданиях, мне всё приснилось, и вот он собственной персоной. Не сбежал из палатки, когда я уснула, а заботится обо мне.

— Спасибо, Дань, — кротко говорю. Меня размазало от его нежности и человечности. Обычно парни брезгают и шеймят за такое, но в нём ни капли осуждения.

— Да пустяки. Ты точно в порядке? Тебя больше не тошнит?

— Вроде нет.

— Просто если тошнит, скажи, я не могу тебя посадить в свой салон в таком состоянии. Я хочу насладиться запахом новой кожи.

— Тогда вызови мне такси, если так трясёшься за свою колымагу! — Вот этот его контраст меня бесит невозможно, аж отрезвляет. Как это всё в нём сочетается?!

— Я должен вызвать тебе такси? Прости, сладкая, я из-за тебя на нуле.

Из-за меня на нуле? Это он мне после своей лакшери тусы заявляет? Нет, я, конечно, за равноправие и всё такое, в конце концов у меня просто сел телефон. Но это всё равно возмущает. Мелочный какой-то!

— У меня телефон сел.

— Какая ты бедовая. Ладно, пошли. Где живёшь?

— На Ломоносовском.

— В Шуваловском?

— Да.

— Супер. Мне по пути.

Руку он мне уже не подаёт, и я всё ещё слегка пошатываясь следую за ним.

Только сейчас я понимаю, как замёрзла, а свою куртку он мне больше не предлагает.

Подходим к машине, и я