Loveлас - Яна Ланская

Настроение тут же падает, и никакой Даня его не в состоянии спасти. А как я буду с его детьми общаться? Как они ко мне отнесутся? Как к дочери шлюхи. Тут и к гадалке ходить не нужно.

Игорь нас уже встречает у входной группы.

— Добро пожаловать, мои красавицы! — Улыбается своей белоснежной улыбкой. С какого мы его красавицы? Его красавица в Лондоне сидит.

— Игорс, — произносит мама на латышский манер и чмокает его, — а где Олег с Машенькой?

— Здравствуйте, — бурчу еле слышно и сажусь за стол, где для нас, видимо, подан чай.

— Они сюда не приедут. Не захотели, — сухо отвечает, и я замечаю, как мама скисает. Она рассчитывала, что обретёт таким образом какой-никакой официальный статус, а тут облом. Дети явно ей указали на место своим отказом, но я рада. Это намного лучше. — Как у вас дела?

— О, хорошо. Дана встречается с братом Анны Ананьевской, представляешь?

— А кто такая Анна Ананьевская? — Явно без интереса спрашивает Игорь.

— Ну как? Невестка Ананьевского.

— А мне что до этого? — Небрежно цедит Игорь.

— Я думала, тебе будет интересно, — мама скисает еще больше и начинает перекладывать с места на место чайную ложку.

— Луиза, мне абсолютно не интересны твои женские сплетни. У меня экологическая катастрофа в Братске, в Новокузнецке проблемы, а ты мне про Аню какую-то, — Игорь встаёт из-за стола и спускается с веранды в сад.

— Но ты говорил, — пытается оправдаться пунцовая мама.

— Замолчи, — абсолютно неуважительно бросает ей и скрывается в роще.

Поднимаю глаза на маму, на ней нет лица. И как она это терпит?

— Может, домой поедем?

— Нет, — мама понимает, что нужно держать лицо, и возвращает себе безмятежное выражение, — у него просто неприятности. Не обращай внимания.

По её трясущейся руке, еле удерживающей тончайшую чашечку, и дрожащей губе понимаю, что она вообще не в порядке. Мне казалось, что я буду злорадствовать, когда он её бросит, но мне её искренне жаль.

Ну да, он ей помог по карьере, но на этом всё. Встречаются они редко, по строго оговоренному времени, я их расписание уже наизусть выучила. В роскоши он её не купает, замуж никогда не возьмёт, спрашивается: ради чего всё? Ну, симпатичный, возможно, умный и интересный. Может, секс хороший?

— Мам, а Игорь хороший хоть любовник?

— Чего? — Мама выпучивает на меня свои глаза, — ты с ума сошла? Я вроде тебя воспитывала, — встаёт и уходит с веранды куда-то вслед за своим Игорсом.

Ну а что? Сама говорила, что я должна с ней открыто общаться. Мне правда непонятно, что она с ним забыла. Какая бы она ни была стерва, она не дура точно.

Хотя… Я себя тоже дурой не считаю, пока этого чёртова Кузьмина в радиусе километра нет. Проверяю телефон, нет ли от него ещё что-нибудь, и только потом вспоминаю, что мы не обменивались контактами. Мог бы в ВК написать, спросить, как я себя чувствую.

— Изволите ещё чаю? — Девушка в переднике вырывает меня из дум.

— Нет, спасибо, — сразу же смущаюсь. Чувствую себя воровкой. Мама угоняет чужого мужа, а я её соучастница.

Остаток дня проходит с переменным успехом, благо здесь предусмотрен дневной сон, и я окончательно восстанавливаюсь после вчерашнего, пока мама играет в теннис со своим олигархом.

Затем мне опять дают свободное время до ужина, потому что, судя по всему, олигарху приспичило примириться вне расписания.

— Дана, — прихватывает меня мама за локоток, — постарайся создать семейную атмосферу. Чтобы Игорю было уютно с нами. Понимаешь?

— Нет. Я не помню, что такое уютная семейная атмосфера. Меня оторвали от моей семьи, а до этого вы пять лет скандалили.

— У тебя пубертат когда-нибудь закончится? — Смотрит на меня, как на врага народа.

— Пубертат? — Хочется ей высказать всю свою боль, но потом вспоминаю, что она почти разрешила слетать мне в Ригу, и замолкаю. Пофиг, проглочу. — Хорошо, мам, постараюсь.

Шеф Игоря из Красноярска и готовит нам какого-то редкого оленя. Ощущение, что он не прислуживает, а мы у него в гостях. Он так интересно всё рассказывает, что я включаюсь в обсуждения и думаю о том, что потом смогу перед Даней щегольнуть. Господи, я такая пикми. Ужас! Докатилась!

Дорошенко больше не хамит, вообще весьма приятный, обсуждает с мамой какую-то образовательную платформу и гранты для студентов. Ощущение, что он хочет запустить что-то похожее на программу родственников Дани.

А потом подтверждает мои догадки и говорит о том, что ему это интересно только в том случае, если конкурирующих программ не будет. Ему нужно взращивать лучших кадров, и он готов жертвовать намного больше.

Понимаю по их разговору, что это обсуждается не в первый раз, и мама, заметив мой интерес к разговору, предлагает мне приготовить с Алексеем десерт в доме.

— Я плохо готовлю, — возражаю, мне дико интересно, что они затеяли.

— Как раз научишься. Давай, котик, — строит мама из себя ласковую и добрую при своем хахале.

Мне ничего не остаётся, как последовать за поваром и помогать ему раскладывать ягоды, хотя на огромной профессиональной кухне полно помощников.

Интересно, где они все живут и как передвигаются по дому, я никого не видела, пока находилась внутри.

От десерта в итоге отказываются, и меня отправляют спать.

От нечего делать снова мониторю Данину страницу и читаю подслушку. Когда устают глаза и мозг кипит от пустого скроллинга, с ужасом обнаруживаю, что уже два часа ночи. Залипла, так залипла.

Зато теперь я ориентируюсь в Даниных друзьях, подругах и предполагаемых девушках.

Я ожидала увидеть у него фотографии с Никола-Ленивца, но всё лето он практически ничего не постил. Только изредка скидывал треки.

Долго ворочаюсь и не могу уснуть. Мне сложно спать на новом месте, и комната слишком большая. Хочется выпить молока, но я не знаю, насколько это уместно.

Выглядываю в коридор, горит только ночная подсветка, и ни души. Решаю, что в такое время все спят, и прямо в пижаме выхожу из комнаты. У лестницы меня настигает девушка в переднике и пугает меня практически до инфаркта.

— Вам чем-то помочь? — Услужливо интересуется девушка. Бедная, она дежурит что ли?

— Я хотела выпить молока.

— Я вам принесу, возвращайтесь.

— А можно я сама выпью? На кухне.

— Парадной?

— Парадной? — Уточняю.

— Да, для хозяев, — говорит горничная, будто у них ещё крепостное право не отменили.

— Вероятно, там.

Она кивает и провожает меня на кухню. Подогревает для меня молоко и бесшумно удаляется. Я её предупреждаю, что обратно меня провожать не нужно.

Дом такой большой, что если бы мы с мамой сюда переехали,