Диагноз «Неверный» - Лина Мак

— Ох, Люба, — вздыхаю и беру в руки чашку с кофе, у неё он всегда самый вкусный. А вот Ветров — это невероятная история в жизни нашей Любы. Местный авторитет и меценат, который решил, что она должна быть его. Хотя я даже завидую Любе, в какой-то степени. — Как же тебе повезло, что ты имеешь теперь этот опыт. Но ты знаешь, меня даже гордость взяла за Ветрова, что не такой он и конченый, раз чистенький.

— Лара, прекращай, — смеётся Люба, и мне становиться теплее. — Ты у нас вообще вольная птица. Да за тобой такие мужики увиваются, что удивлена до сих пор, как ты замуж повторно не выскочила.

— Какое замуж, Люб. Ты что, забыла, что все эти увивающиеся мужики постоянно куда-то сливаются, как только дело доходит до самого сладкого? — со стоном отвечаю я, вспоминая наш вечер с Артёмом и как я сама же его и отшила у двери квартиры. Не смогла. — Я уже скоро пойду по маркетплейсам в поисках удовлетворяющего устройства.

— Лариса, что я слышу? — уже в голос хохочет Люба, а я выдыхаю, потому что подруга не улавливает моего настроения.

— То и слышишь. Вот такая я. Тебя учу, как важна регулярная сексуальная жизнь для женщины, а у самой… В общем, ну его, — отмахиваюсь и стараюсь перевести тему. Тут оказалось, что Глебушка, сын Любы, встречается с дочерью этого самого Ветрова. И на той недели у них состоялось феноменально знакомство. — Ты мне вот что скажи, приезжал этот идиот?

— Приезжал. Даже пытался угрожать Глебу. Но судя по тому, что дети вместе и сейчас, вышло у него плохо.

— И всё? — удивлённо спрашиваю я.

— А как ты думаешь, почему у нас работает новенькая девочка за стойкой и в зале? — ухмыляется Люба, а меня и правда это удивило, но я как-то не успела уточнить. Тем более, мы все знаем, как Люба любит своё кафе, а тут девочка за барной стойкой. — Ирочка оказалась какой-то родственницей этого амбала Ветровского, — хохочет Люба. — Когда она зашла ко мне и сказала, что приходил Семён Дмитриевич и дядя Серёжа, я чуть со смеху не померла здесь. Я же всем запретила говорить, где я и когда буду.

— Вот ты даёшь! — Я не сдержалась и начала хохотать с Любой, представляя выражение лица мужчины, который привык получать в этой жизни всё, а тут на его пути появилась наша Люба. — И тебе его не жаль?

— Нет. Хороший секс ещё не повод становиться на побегушках у мужика. Тем более, то, что у нас было, по всей вероятности, оценила только я. Ветров же поступил как обычно. Потрахался — заплатил. — Люба кривится, а я не могу не согласиться с ней.

— Ну, тут тяжело не согласиться. Мудак он, конечно, редкостный. Но хорош, зараза. Ладно, а ты Аллку давно видела? — решаю спросить у Любы, так как давно не созванивалась с нашей цветочной феей.

— Должна была зайти сегодня, но что-то нет до сих пор, — спокойно отвечает Люба.

— Девочки! — Дверь в каморку Любы резко открывается, и в неё залетает перепуганная, бледная и дёрганая Алла. — Дикоев вернулся в город, — шепчет побелевшими губами Алла.

Вся лёгкость общения с Любой и веселье исчезают, будто и не было ничего. Я и забыла, что в жизни нашей Аллочки был треш пострашнее, чем измена мудака-мужа.

— Как вернулся? — рычу я. — Где он?

— Был в моём цветочном магазине, — выдыхает Алла, начиная сползать по стене.

— Эй-эй! — Мы бросаемся к ней.

Поднимаем и усаживаем в кресло, где только что я сидела. Осматриваю её, проверяю пульс, а у самой в голове уже зреет план казни, со всеми вытекающими обстоятельствами. То, что пережила Алла после расставания с Дикоевым больше пятнадцати лет назад, не забывается. Мы тогда её еле вернули. А потеря ребёнка чуть не убила её. В прямом смысле. Я тогда была молодая, зелёная и только пошла учиться, и эта история с Аллой стала для меня в какой-то степени судьбоносной. Я тогда и выбрала гинекологию, потому что решила, что обязана помогать таким женщинам. Хотя какая ирония! Себе помочь не смогла.

А вот Дикоев, сволочь последняя, даже не удосужился объяснить, за что он так поступил с нашей Аллой. Да и она толком не рассказала, что тогда произошло на самом деле. Судя по её нынешнему состоянию, было что-то такое, что до сих пор срабатывает триггером для неё.

— Прекрати так нервничать! — шиплю на Аллу, похлопывая её по щекам. — Я бы этому уроду все ноги переломала. Тварь! И посмел ещё вернуться. После всего, что натворил!

— Лара, — осекает меня Люба. — Пей, Алла, и успокаивайся. Ничего страшного не произошло. Может, он тебя не узнал, — делает предположение она, но когда мы замечаем, как у Аллы начинают катиться слёзы, тяжело вздыхаем: — Значит, узнал.

— Алла, только не вздумай снова возвращаться к тем воспоминаниям, поняла? — рявкаю на Аллу.

— Аллочка, дорогая наша. Тебе нужен перерыв. Отдых. Отпуск. Называй как хочешь. Я вон нашла девочку себе в помощь и, ты знаешь, так рада. Нужно было раньше этим пользоваться, а не только по необходимости приглашать, — начинает бормотать Люба, нервно потирая лоб.

— Какой отпуск? — шепчет Алла. — Это мой магазин. Моё детище. А мои теплицы? Мои цветочки? Им тоже в отпуск прикажешь сходить?

— Ой, девки, вот это у нас новый год начался, — тяжело вздыхает Люба. — Хорошо хоть Ларку пронесло. Она вон на морях отдохнула. Дочь-красавица растёт. Замуж тебя осталось выдать, и всё.

— Не берут меня замуж. Да и нечего там делать, девочки, — хмыкаю я зло и замолкаю.

Пускай мои девочки думают, что хоть у меня всё спокойно. У них здесь похуже будет. Я со своими мелочными переживаниями и рядом не стояла. Само наладится. Надеюсь.

Люба выходит из каморки, а я продолжаю смотреть на Аллу, которая будто погружается в себя, а после с содроганием выныривает. Внутри всё скручивает от боли за неё. Аллочка у нас, как её любимые цветы, такая же нежная и ранимая.

— Лара, я не смогу… — начинает сбивчиво говорить Алла. — Я, когда увидела его сегодня, думала: умру на месте. Скажи мне, как ты смогла забыть? Как, Лара? — со слезами спрашивает она.

— А кто сказал, что я забыла? — горько усмехаюсь и обнимаю Аллу за плечи. — Я просто смогла с этим смириться, Алл. Приняла. Я ничего не смогу изменить в