ИльРиса. Обрести себя - Ольга Кобзева

Дверь хлопнула за спиной отца, а я поплелась в ванную, по дороге изо всех сил жалея себя. Сна ночью не было ни в одном глазу, так что чувствовала я себя препаршиво, совершенно не отдохнув этой ночью. Видеть никого и уж тем более разговаривать, натянув улыбку, желания никакого. Если бы не Мариса, пришедшая помочь мне собраться, в полчаса я бы точно не уложилась. Да и прическу такую сама сделать бы не смогла, — с удовольствием вглядываясь в зеркало, думала про себя.

— Мариса, ты чудо! — от искренней похвалы щечки девушки покраснели.

— Ох, лиария, скажете тоже, — смущенно потупилась она. — Идемте скорее. Лиар Туаро просил поторопиться.

Дорогу во дворец я бы проспала, но она была такой короткой, что мне оставалось только подремать. Интересно, — борясь с зевотой, размышляла я. Ночью спать не хотелось, но стоило только организму понять, что все, отдых отменяется, как он тут же захотел прикорнуть. Экипаж миновал широкие подъездные ворота, предусмотрительно распахнутые при нашем появлении, дьярты бодро процокали по широкой подъездной дорожке, свернули к боковому входу и, наконец, экипаж остановился. Отец вышел первым, помог спуститься мне. Все это молча. И в дороге мы не говорили. Советник размышлял о чем-то своем, я усиленно боролась со сном.

По приезду нас проводили в небольшую столовую. Стол накрыт персон на двадцать, мы вошли первые. Но почти сразу стали подтягиваться и остальные. Отец здоровался, представлял меня. В основном, присутствовали советники рангом пониже с супругами, несколько лиарий из свиты владычицы, их я уже видела. Самыми последними пришли лиар Сохар и лиария Ниота с пестрой стайкой остальных сопровождающих ее девушек. Только вот эти девушки за стол не сели, они помогали лиарии и просто были рядом. Молчаливые и готовые услужить по первому даже не требованию, намеку на него.

С невероятным облегчением я выдохнула, когда поняла, что никого из сыновей владыки на завтраке нет. Смогла даже поесть, в перерывах отвечая на отстраненные вопросы, адресованные мне. Никто и не заикнулся о недавнем происшествии в храме, спрашивали о дальнейших планах на жизнь, о погоде в Житецком наместничестве, немного о жизни на Земле. На некоторые вопросы отвечал отец, давая мне передышку.

— ИльРиса, — впервые после приветствий обратилась Ниота. — Я бы хотела с вами поговорить после завтрака. Предлагаю прогуляться к беседке у озера, покажу вам дорхиташш плотоядный, последнее мое приобретение. Неповторимо прекрасный, но довольно опасный цветочек.

— Конечно, лиария Сохар, с удовольствием.

Не стала упоминать, что этот ее прекрасный цветочек уже имела честь лицезреть и даже едва не покормила своими пальцами.

Прогулка сопровождалась ни к чему не обязывающими разговорами, пока мы не подошли к той самой беседке. Вошли внутрь, Ниота предложила присесть, пестрые лиарии рассредоточились неподалеку, тихонько переговариваясь между собой. Я вдруг подумала, что как некоторые дамы все время носят с собой кружевной платочек или сумочку, ну или зонтик, так Ниота Сохар этих самых лиарий. Они для нее лишь фон, не более того. По статусу, видимо, положено.

— Как вы, милая? — подалась вперед Ниота, стоило нам присесть. — Понимаю, то что случилось, не может пройти бесследно, но я уверена, вам сейчас не следует запираться вдали от общества, прятаться от других лиаров. Напротив, общение с молодыми лиарами и лиариями пойдем вам только на пользу.

— Спасибо за заботу, — опустила глаза вниз, борясь с тем, что хотела сказать на самом деле. Нет, я не злилась, но эта показная участливость нервировала немного.

— ИльРиса, — Ниота замолчала ненадолго, — я понимаю, что непросто довериться незнакомой лиарии, открыть душу… Вы мне близки, — тихо уронила она. — С момента знакомства родилось ощущение семьи. Не уверена, что вы понимаете, о чем я говорю. Очевидно, уже почувствовали ту неповторимую связь, которая связывает всех в наших семьях. Так вот, я чувствую эту связь с вами, будто вы моя дочь. Вы можете обратиться ко мне за помощью, довериться… если решитесь.

Подняла глаза на эту женщину, которая ищет пути соприкосновения со мной, в то время как я дуюсь на весь мир. Стало обжигающе стыдно.

— Лиария Сохар…

— Ниота, прошу вас, — перебила она.

— Лиария Ниота, мне приятно слышать это от вас. Вы меня простите, мне сейчас сложно кому-то доверять. Больно… — потерла место над левой грудью. — Вот здесь. Очень больно. Горячо. Обжигающе. Дыхание перехватывает, воздуха не хватает… А еще я ненавижу сама себя, свои чувства, от которых никак не выходит избавиться. Это ведь не любовь, только эффект настоя, но я скучаю по нему, — закончила едва слышно. — Что с ним, вы знаете? Он в порядке?

— Иди сюда, милая, — Ниота мягко притянула меня к себе и обняла, взмахом руки закрывая лианами проем в беседке. Теперь никто не сумел бы увидеть, что здесь происходит. Но сквозь заросли проходило достаточно дневного света, чтобы мы не оказались в темноте. Поддалась ее объятиям, сама не заметив, как по щекам потекли слезы. — Поплачь, милая, — поглаживала меня по спине лиария. — Поплачь. Горе должно выйти. Предательство, обман, их не пережить в одиночку. Ты не одна, помни это, ты не одна.

Глава 13

Я решила остаться в Луидоре еще на несколько дней. Все время, пока отец на службе, проводила у бабушки с дедом. Не знаю почему, но я не рассказала им о сфере, которую дала мне Лестиция перед обрядом, как и о том, что узнала о дорогой тетушке. С ужасом ждала момента неизбежной встречи с Лестицией, но она, видно, и сама не рвалась к общению со мной, у родителей не появлялась.

Когда-нибудь я, наверное, наберусь смелости поговорить с ней, высказать все, что думаю. Как ни странно, ненависти я к ней не испытывала, как и жалости. Скорее мои чувства можно назвать гадливостью. Эта лиария сама выбрала свой путь. Не знаю, как складывались их отношения с мамой, не знаю. Мама про нее никогда плохого не говорила, хотя, надо признать, она про Лестицию с Каэлем вообще мало что рассказывала, даже и вспомнить нечего, все ее воспоминания были полны отцом. В общем, мне неизвестно, было ли что-то, кроме зависти, что могло настроить Лестицию против мамы настолько сильно. Зато я точно знаю, что не сделала абсолютно ничего, что могло бы настроить ее против меня. Особенно к моменту знакомства. Ненависть — это ее выбор, и ей с ним жить. Бабушке я, наверное, расскажу о