Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Подними голову, дитя, — попросил он мягко.

Я не могла ослушаться и медленно подняла лицо. Моя накрашенная кожа, нарисованное родимое пятно и запавшие глаза должны были оттолкнуть его. Но Шу Цзыжань смотрел на меня с восхищением.

— Какие интересные глаза, — прошептал он. — В них столько боли и подавленной тьмы. Как у зверька, который попал в капкан и отгрыз себе лапу.

Он протянул руку к моему лицу. Его пальцы, пахнущие лекарством, коснулись моего подбородка. Меня передернуло от этого прикосновения. Это было... липко, словно меня касался паук, который решает, куда именно впрыснуть яд, хотя руки у него были сухие и тёплые.

— Руки, — вдруг сказал он. — Покажи мне руки.

Я сжала поднос сильнее. На моих руках были следы чернил и порезы от бумаги.

— Цзыжань! — голос Цзи Сичэня прозвучал резко, как щелчок кнута. — Оставь парня в покое. Ты пугаешь его.

— Я просто любопытен, — Шу Цзыжань не убрал руку от моего лица и провёл большим пальцем по моей щеке, прямо по нарисованному родимому пятну. — Мазь? Грецкий орех и зола? Зачем простому слуге прятать кожу?

Внутри все похолодело. Он быстро понял.

— У него небесная оспа, — отрезал Цзи Сичэнь. Он встал и подошел к нам, вставая между мной и лекарем. — И стесняется следов. Сядь, Цзыжань, выпей чаю. И хватит щупать мой персонал.

Шу Цзыжань медленно убрал руку, но на его губах играла загадочная полуулыбка.

— Небесная оспа... Хорошо, пусть будет оспа.

Он вернулся к столу, сел и изящным движением принял чашку, которую я, дрожащими руками, поставила перед ним.

— Чай пахнет магнолией, — заметил он, сделав глоток. — Странный выбор для мужского кабинета. Обычно здесь пахнет кровью.

— Это новый сбор, — буркнул Цзи Сичэнь. — Для успокоения нервов.

— Тебе это нужно, — кивнул Шу Цзыжань. — Кстати, ты слышал новости? Столица гудит. Гуань Юньси поднял на уши всю городскую стражу. Говорят, ищет свою сбежавшую невесту, которая сошла с ума и подожгла дом.

— Слышал, — равнодушно ответил Цзи Сичэнь. — Очередная семейная драма.

— Не скажи. Гуань Юньси в панике. Я видел его сегодня во дворце. У него взгляд загнанной крысы. Он боится не того, что невеста пропала, но и того, что она может сказать.

Шу Цзыжань поставил чашку и посмотрел на Цзи Сичэня поверх пара.

— Если бы я нашел такую женщину... Женщину, которая заставила Гуань Юньси трястись от страха... Я бы её не отпустил. Я бы вскрыл ей череп, чтобы посмотреть, как устроены её мысли. Такая редкость — ум и безумие в одном флаконе.

Я стояла у стены, стараясь слиться со стеной. Каждое его слово было как игла, загнанная под ноготь. Он знал, или догадывался.

Этот человек был опаснее Цзи Сичэня. Цзи Сичэнь хотел использовать меня как меч, а Шу Цзыжань разобрать меня на части, чтобы посмотреть, что внутри.

— Тебе пора, Цзыжань, — сказал Цзи Сичэнь. — У меня много работы.

Шу Цзыжань вздохнул и поднялся.

— Ты всегда меня выгоняешь. Жестокий.

Он подошел к двери, но остановился рядом со мной.

— Береги руки, «Нин Шуан», — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Пальцы, которые умеют делать такие швы, не должны быть в чернилах. Если хозяин тебе надоест... приходи в Долину Юньу. Я найду применение твоим талантам. У меня много... сломанных вещей, которые нужно починить.

Он подмигнул мне своим янтарным глазом и вышел, оставив после себя шлейф аромата лекарства. Дверь закрылась, и только тогда Цзи Сичэнь медленно выдохнул и потер виски.

— Я же говорил, — сказал он, не глядя на меня. — Он псих.

— Он знает, — мой голос дрожал. — Он понял, что я женщина. И про мазь. И про шов.

— Он догадывается, — поправил Цзи Сичэнь. — Но у него нет доказательств. И он не пойдет к Гуань Юньси. Цзыжань ненавидит политику, он играет в свои игры.

— Он пригласил меня к себе.

Цзи Сичэнь резко поднял лицо, глаза потемнели.

— Не смей, — прорычал он. — Никогда. Слышишь? Никогда не приближайся к нему одна. Шу Цзыжань собирает яды и людей. Если ты попадешь в его мастерскую, то будешь молить о смерти, но он не даст тебе умереть, пока ему не станет скучно.

— Я не собираюсь, — обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Мне достаточно одного чудовища.

Цзи Сичэнь криво усмехнулся.

— Вот и правильно. Держись поближе к своему чудовищу, магнолия. Я, по крайней мере, кормлю тебя булками, а не аконитом. — Он пододвинул ко мне стопку бумаг. — А теперь за работу. Ты нашла след соли, теперь найди мне имена. Мне нужно знать всех, кто замешан в этой схеме. Срок — до заката.

Я подошла к столу. Страх перед Шу Цзыжанем медленно отступал, вытесняемый привычным холодом рассудка. Да. У меня два врага и один опасный союзник, иду по канату над пропастью, где внизу кишат змеи, но я не споткнусь, так как у меня есть цель.

— Будет сделано, хозяин.

Я взяла кисть и погрузилась в работу, но краем сознания все еще чувствовала на своей коже фантомное прикосновение пальцев лекаря. И его слова: «Я люблю сломанные вещи».

Я сломана, но я не вещь и докажу это им всем.

Глава 9

Пятнадцатый день первого лунного месяца, праздник Фонарей. Ночь, когда границы между миром людей и миром духов истончаются и когда тьму разгоняют тысячи огней, а небеса расцвечиваются вспышками дымного пороха. В усадьбе Сюань праздник ощущался иначе, хотя по сути ничего и не изменилось. Царила все такая же напряженная серость и тишина.

Я сидела в своей каморке, заканчивая переписывать список подозреваемых, который мы составили с Цзи Сичэнем. Мои пальцы были испачканы тушью, глаза болели. Внезапно дверь распахнулась без стука. Цзи Сичэнь вошел, неся в руках сверток темной ткани. Он выглядел почти здоровым, лишь легкая бледность и скованность движений напоминали о ране, которую я зашивала всего два дня назад.

— Собирайся, — бросил он, кидая сверток мне на колени. — Мы идем в город.

— В город? — Подняла глаза, оторвавшись от свитков. — Сегодня? Там же толпа. Весь город выйдет на улицы.

— Именно, — он усмехнулся. — Лучшее место, чтобы передать