Оглушающая тишина - Наталья Малышева

Усталый гость кивнул, сдаваясь.

— И ты бы меня спасла, налив стакан воды.

— Сделать тебе со льдом и с лимоном?

— У тебя здесь есть лед? — удивится Пьеро. — С этого и надо было начинать. Когда я смогу получить свой комплект ключей от квартиры? — смеясь, поинтересовался Бароне.

Сделав для Пьеро кувшин прохладной лимонной воды, Эстер застелила диван, а сама расположилась за столиком рядом с диваном с полуготовым рисунком, прикрепленным к планшету. Бароне был вполне удовлетворен, увидев, что на рисунке не очередные страти-ужасти, а графический набросок Пизанской башни.

— Заказ для небольшой текстильной компании. Хотят сделать футболки с моими принтами.

— Чудесно... Ты невероятно талантлива!

— Хорош рассыпать комплименты. Ложись спать, а я еще немного порисую рядом.

Бароне послушно растянулся на диване, укрывшись белоснежной шелковой простыней. Поворочившись с боку на бок в поисках наиболее удобной позы, парень умоляюще посмотрел на Эстер и спросил:

— Ты не полежишь со мной, пока я засыпаю?

— Ой, ой, — засмеялась Эстер. — Неужели наш синьор Бароне не привык засыпать один?

— Я просто представил, что сейчас усну, а когда проснусь, нужно уже будет уезжать... А я так и не успел наглядеться на тебя, — слукавил Пьеро, поймав ладошку Эстер и потянув девушку к себе на диван. Стоило признать, Эстер не особенно сопротивлялась своевольному гостю. Каким же удовольствием было переплестись телами и засыпать, слушая биение сердца девушки.

Пьеро отключился практически сразу. Усталость взяла свое. Когда он проснулся, за окном совсем стемнело. Эстер сидела рядом, за столом, и работала при свете настольной лампы. Бароне наблюдал за девушкой, чуть приоткрыв ресницы, стараясь не привлекать внимание к тому, что он проснулся. Как же она была прекрасна, увлеченная любимым делом.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказала вдруг девушка, оборачиваясь к Пьеро. Молодой человек удивлённо приоткрыл глаза, и Эстер пояснила. — Когда ты спишь, ты дышишь совсем по-другому. Сейчас я снова уложу тебя, — улыбнулась девушка. — Может быть, еще воды?

— Ты просто мысли мои читаешь, — восхитился Бароне, принимая поданный ему стакан. Утолив жажду, Пьеро почувствовал прилив сил, о чем незамедлительно сообщил Эстер, обнимая девушку чуть сильнее прежнего. — Ты знааааешь... Кажется, ко мне вернулась часть сил, — промурлыкал Бароне, жадно поцеловав шею девушки и даже чуть прикусив нежную кожу.

— Пьеро, ты можешь сколько угодно поясничать, но я-то знаю, что тебе нельзя заниматься ЭТИМ перед концертом, — парировала Эстер и ответила молодому человеку не менее страстным поцелуем, в отместку оставив на шее Бароне красную отметину. Пьеро еле слышно застонал от удовольствия.

— Хвала небесам, — засмеялся Бароне. — А я-то все гадал, как тебе сообщить о моем природном изъяне, но так и не придумал, как смягчить столь ужасную новость, — молодой человек откровенно забавлялся, наблюдая за реакцией девушки, но и Эстер не осталась в долгу, крепче прильнув к Бароне и подарив ему еще один полувампирский поцелуй в шею.

— Эстер, я сдаюсь — прошептал Пьеро, почувствовав, что дальше эти игры заводить не стоит.

— Давно бы так, — примирительно промулыкала девушка и, чуть ослабив объятия, устроилась поудобнее, положив голову на плечо Бароне.

Через несколько минут Эстер уже умилительно посапывала, упорхнув в царство Морфея, а следом за ней уснул и Пьеро, утешенный мыслью, что два часа в дороге все же стояли того.

18 / Торжество Платона

Пьеро проснулся в начале шестого. Эстер, прижавшись к нему, все так же мирно посапывала. Губы девушки тронула еле заметная улыбка. Бароне наклонился, чтобы наконец-то поцеловать ее, но в этот момент сон переменился, и Эстер отвернулась от Бароне, все еще находясь в глубоком сне.

Молодой человек как можно осторожнее выбрался из постели и, прихватив приготовленные для него с вечера полотенца, отправился в душ, где наедине с собой, чуть усмирил разгоравшееся внутри желание. Струи прохладной воды позволили несколько остыть горячему сицилийцу. Поборов непреодолимое желание вернуться к Эстер в одном полотенце, Пьеро все же надел шорты. В большом зеркале ванной комнаты Бароне любовался вылепленным торсом, над которым он так настойчиво работал последние годы. Молодой человек прекрасно понимал, что в тот момент выглядел потрясающе с еще влажными волосами и абсолютно счастливой улыбкой на лице.

Когда Пьеро вернулся на диван, Эстер проснулась. На долю секунды в ее глазах мелькнуло удивление, словно она не ожидала увидеть кого-то рядом, а потом в глубине бесконечно зеленых глаз Пьеро рассмотрел заигравшие искорки счастья и умиротворения.

— Доброе утро, сокровище, — прошептал Бароне, невольно занимая позицию, древнюю как мир. Приподнявшись на локтях, Пьеро неспешно изучал свою девушку, слушая ее дыхание, наслаждаясь ее ароматом, но не приближаясь губами к ее коже ближе чем на пять миллиметров. Когда их глаза и губы поравнялись, молодой человек поймал вопросительный взгляд девушки, замершей под весом его мускулистого тела.

— Пьеро… — прошептала она.

— М?

— Мы с тобой провели вместе ночь… Ты же не оставишь меня нецелованной даже после этого? — улыбнулась Эстер и потянулась губами на встречу его губам. Но Пьеро тотчас отстранился, внимательно наблюдая за девушкой с более высокой позиции.

— Ты знаешь… — спустя несколько секунд ответил Бароне. — Мне почему-то немного страшно примешивать плотское к нашему платоническому… Сейчас… сейчас между нами определенно какая-то магия. Со мной такого никогда не было. Провести ночь с девушкой, просто обнимая ее, и проснуться настолько счастливым… Это… даже не знаю… Какие-то новые и абсолютно невероятные ощущения… Ты не чувствуешь этого?

Девушка сначала ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела в глубокие карие глаза Пьеро, но потом, проведя ладонью по красивой груди мужчины, вдруг сказала:

— Недавно совершенно случайно мне попалась статья как раз о платонической любви, где приводились рассуждения Сократа, толкующего «Симпозиум» Платона. Так вот Сократ считал, что обыкновенная любовь не имеет ничего кроме физического привлечения красивого тела для физического наслаждения и… продолжения рода. Любовь божественная также начинается с физического влечения, привлеченная красотой тела, но при этом постепенно переходит в любовь высшей красоты…

— Монолог, достойный Франца, — вдруг совершенно неуместно усмехнулся Бароне младший. — Уверен, в постели с Ритой он как раз способен рассуждать о древних философах и приводить бесконечные цитаты… А я… — Бароне вдруг жадно поцеловал шею девушки, а потом спустился чуть ниже к левой ключице, обжигая нежную кожу Эстер чредой горячих поцелуев. — Боже, как же ты соблазнительна в лучах восходящего солнца…

И все же невероятной победой над собой Пьеро вдруг отстранился от притихшей девушки, чья грудь волнительно вздымалась и, казалось, слышно было, как колотится ее не