Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн

же, как и я, Маттео надевает на плечи плащ, а потом и капюшон натягивает, опускает голову насколько можно низко, только кисти торчат с зажатыми вожжами. Я тоже опускаю взгляд и теперь рассматриваю задние лошадиные копыта и комки грязи, летящие из-под них.

Маттео высаживает меня в стороне, чтобы никто ничего не заподозрил, поэтому я сливаюсь с толпой слуг, которые с одышкой поднимаются вверх к особняку Вандельгеймов. Людей очень много, видимо, хозяева активно готовятся к празднику.

Еще б только вспомнить, куда мне идти! Незаметно скидываю плащ в кусты и подкрадываюсь с толпой на задний двор. Благо, местные торговцы меня не знают, и никто не признает во мне хозяйскую дочку, однако…

Глава 9. Трудности придворной жизни

Глава 9. Трудности придворной жизни

— Леди Мэл! — звонкий женский голос разрезает монотонное бормотание слуг. Я нехотя останавливаюсь, чувствуя себя пойманным кроликом. Навстречу мне идет полная женщина с красным лицом и поспешно вытирает их о передних. Впрочем, она не кажется мне злой, скорее взволнованной. — Миленькая, ну что ж вы встали? Лучше бы силы берегли, впереди такой важный вечер!

— Э, извините, — бормочу сконфуженно. Неловко, что я даже имени этой женщины не знаю, а потому прикладываю ладошку ко лбу и тяжело вздыхаю в лучших традициях индийского кино: — Ах, вы правы, мне так дурно! Мне срочно нужно лечь, а лучше крепкое плечо, чтобы опереться!

— Постойте, дорогая, здесь! О, Тристан, прошу, помоги! — женщина окликает проходящего мимо светловолосого мужчину в белом сюртуке, погруженного в свои мысли. Я ни разу не сдалась ему со своими проблемами. Однако он тут же поворачивает голову на зов и энтузиазмом мчится на помощь.

— Что случилось с Мэл? — взволнованно спрашивает он мягким тенором. Вот уж точно бархатный голос. Такое ощущение, что я потрогала мамино любимое платье из сиреневого бархата. — Леди, вы так бледны, позвольте я возьму вас на руки!

— Э-э-э, нет, — протестую я, отталкивая мужчину. — Я как-нибудь сама. Лучше просто позвольте опереться на ваш локоть.

— Конечно, — вежливо улыбается Тристан, разочарованный моим ответом. Женщина, радуясь, как быстро избавилась от проблемы в моем лице, поспешила по своим делам.

Благо Тристан знает, куда идти, и уверенно ведет меня по длинным коридорам, а то я не представляю, как бы выкручивалась. Изредка посматриваю на него в отражении зеркал или блеске начищенных рыцарских костюмов. Первая возникшая ассоциация: мужчина хороший. Внешне миловиден, утончен. Высокий, плечи в меру широкие, но видно, что чрезмерной нагрузки он избегает. Глаза серо-голубые, не слишком выразительные, особенно из-за светлых ресниц. Если есть в мире благородство, то выглядит оно именно так.

— Скажи, Мэл, ты подаришь мне сегодня несколько танцев? — с надеждой спрашивает Тристан, нарушив такое замечательное молчание.

— Не уверена, что смогу танцевать, сил совсем нет, — измученно отвечаю, с ужасом представляю, что первые же танцы, и я опозорюсь. А потом меня поймают и уничтожат местные чистильщики.

— Тогда я тоже не буду. Не хочу, чтобы моя невеста скучала.

Я даже с шага сбиваюсь, но Тристан бережно меня ловит. Так и ждет, что я грохнусь в обморок. Какая я тебе невеста?!

— Что такое? Отец не сказал тебе? — спрашивает он и так в глаза заглядывает, что я сразу чувствую смущение. Не трепетное, а неприятное, неудобное. Да и разве так делают предложения?

— Не успел, — пожимаю плечами.

— Извини. Я думал, ты понимаешь, что такое династический брак и, очевидно, что наши семьи породнятся.

— Угу, — только и выдаю я. Ну вот только жениха мне не хватало. А все начиналось с того, что меня разбудил “прекрасный принц”. Ах, так вот кто это! Почему же тогда он пришел с заднего двора? Династический брак, блин. Кто ж знал, что слова о свадьбе будут вещими? Я же так, шутила.

Я присматриваюсь. Нос у Тристана на месте, встречу с моим лбом пережил успешно.

Попала ты, Милания, по самое не хочу.

До комнаты доходим молча, к моему огромному облегчению.

— До встречи вечером, — на этих словах Тристан лобзает мою руку, я спешу скрыться за дверью. Потому что поцелуй — это когда легко, утонченной, а меня обслюнявили.

— Вот вы где! Вы же обещали!!! — с порога набрасывается на меня Хуся. Его смуглое лицо побелело, волосы торчат в разные стороны, а бумага валяется на полу. — Вы не представляете, что было! Мне пришлось притвориться вами!

Я, удрученная последними новостями, прыскаю со смеху и, решив переодеться позже, падаю в кресло, чтобы выслушать занимательный рассказ.

— Это как же?

— А так! Вечером пожелал заглянуть ваш отец, сказать о помолвке. Я узнал это, поскольку был с ним накануне. И что мне оставалось делать? Не мог же раскрыть ваш секрет и прибегнуть к чьей-то помощи! Поэтому я сбежал от вашего отца под благовидным предлогом, пришел сюда и лег под одеяло, побрызгав духами, чтобы добавить ощущения присутствия женщины. Перестарался, конечно, ваш отец долго чихал. Видимо, случился приступ аллергии. Он все говорил и говорил, а я только охал. — Хуся изображает жалобное кудахтанье, которое он считает женским утонченным “охом”. — Потом сэр Вандельгейм захотел поцеловать вас, то есть меня, в макушку. Тут я думал, что все, нас раскрыли. Но я закутался больше в одеяло, едва не получив тепловой удар, и сэр не решился. Я так испугался!

Гном интуитивно чешет эту самую макушку, прикладывает палец к носу и морщится.

— Да уж, Хуся, довелось же тебе пережить такое, — бормочу я, стараясь подавить смех. А то вижу, как лицо писаря искажается от обиды.

— Но вы-то, вы что узнали? — гном даже припадает на колени перед креслом, заглядывает в глаза, как кот из “Шрека”. — Будет у меня шедевр?

Я поджимаю губы. А что я, собственно, узнала? Дракон имеется, с виду мирный, хоть и чурбан. Живет в глуши, мы ему все даром не сдались.

Это и рассказываю Хусе. Тот печально вздыхает и поднимается с колен, кряхтя про артрит и прочие болезни.

— И озеро вы тоже не видели? — предпринимает последнюю попытку он.