Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн

лесу ночью. Спать еще хочется. Я вообще спать люблю, можно забыться и не думать, что вот так запросто вживую я увидела огромную змею и не менее огромного дракона. И это все существует в реальном мире.

Из груди вырывается нервный смех. Чувствую, меня скоро накроет истерика. Но это отложим на потом, сейчас надо избавиться от ноши.

Когда тяжел путь, начинаешь размышлять о вечном. Например, если есть в этом мире магия, почему никто не пользуется этим заклинанием… как его… левитация, во! Трах-дебитах и полетел бы наш чурбан сам. Однако Шарль выглядит очень утомленным для разговора, поэтому оставляю свой вопрос до лучших времен.

Двери открываются сами. Но не это удивительно. Это-то ладно. Очень странно, что на нас смотрят по меньшей мере двадцать пар глаз: одна внизу и остальные наверху.

— Айрус, помогай, леди уже едва на ногах стоит! — властно кричит Шарль. Огромный черный волк, которого я уже видела, подходит к нам. Я понятливо уступаю место, тем более холка его на уровне моей талии, а голова так почти как моя. Волков бояться - в гости не ходить.

Дракон, все еще без сознания, с трудом водружен на волка, Шарль лишь придерживает, и они уходят наверх по лестнице, а я приземляюсь на ближайший диванчик у камина. Абсолютно чистый, без перьев и шерсти, между прочим.

Сверху притихли вороны.

Я сижу, бездумно пялясь на огонь, но спиной так и чувствую, как меня разглядывают. Примерно так же ощущается взгляд препода, когда ты пытаешься списать с ладошки зубодробильные формулы на экзамене. В таком случае, то ли спина, то ли пятая точка чует неприятности.

Но не самой же с воронами начинать общаться.

Это уже совсем за гранью.

— Смелая, — неожиданно раздается шепот.

— Воинственная, — поддакивают слева.

— Нр-р-равится, — комментирует справа.

— Вы бы это видели! Как она его… Ух!

— Так, я вообще-то сижу здесь, — не выдерживаю я перешептывания за спиной. Поднимаю голову на воронов. Они с любопытством смотрят на меня в ожидании дальнейшей реакции. Жуть какая! И зачем их столько в доме держать?

Хотя, кажется, вороны тут вместо прислуги, поэтому дом в относительном порядке.

А значит, они могут меня покормить!

— Где тут столовая? — спрашиваю громко, ни к кому определенному не обращаясь. Выгляжу со стороны наглой барышней, только сложно обращаться к кому-то одному, когда их столько.

— Я пр-ровожу! — откликается с десяток воронов, что почему-то вызывает у меня умилительную улыбку. Еще парочка слетает с насиженных мест и садится на камин, позволяя себя рассмотреть. Вороны как вороны. Черные-черные, глаза-бусинки. Разве что у одного на клюве белое пятнышко, а у второго он чуть короче, да и размером сам меньше.

— Меня зовут Ар-р-рни, я здесь главный, — ворон сидит ко мне клювом вперед. А я думала, что птицам обязательно надо поворачивать голову, чтобы что-то увидеть.

— Очень приятно, Арни. Я Мила, — протягиваю руку, а затем резко одергиваю. Я ж ее птице протягиваю! Вот дурочка.

— А я Юстас, — верещит соседний ворон, который поменьше. — Иди за нами.

Столовая оказывается за ближайшей прикрытой дверью, впрочем, я и сама могла бы ее найти. Она не настолько мрачная, как другие помещения, скорее благородно обставленная в цветах темного шоколада и красного дерева. За длинным столом стоят четыре стула с резными деревянными спинками и бордовыми сидушками. Посреди стола — массивный золотой подсвечник на три свечи.

А на стене напротив двери портрет. Мой.

Я, не слушая тараторящих об истории особняка воронов, подхожу ближе. Ну точно — я. Только на мне платье средневековое, зеленое, что, впрочем, подходит под цвет глаз. Высокая прическа, обнажающая длинную шею и родинку между ключицами. Интересно, никогда не видела собственное отражение таким. С толикой таинственности и озорным блеском во взгляде.

Только это не я. Другая, чье место я почему-то заняла. От этого чувствую себя неуютно, как будто весь мир меня осуждает. Домой хочу.

Хотя что там, дома? Универ, сессия. По сути, в моей жизни до сего момента не было ничего сверх примечательного, я даже на вечеринках особо не тусила. А те, на которые ходила, были ужасно скучными, потому что все напивались в хлам, а мне не хотелось.

— Что будете, спр-рашиваю? — каркает мне на ухо Юстас, который, оказывается, сидит у меня на плече и легонько царапает кожу когтями.

— Повтори еще раз варианты, пожалуйста, — грустно выдыхаю и отворачиваюсь от портрета.

— Говядина сырая, помидоры, кабачки с грядки, огурчики.

— Ваш хозяин что, ест сырое мясо?

— Доминик нам не хозяин! — каркают со стороны дверей. Ну конечно, любопытные вороны сидят со всех сторон и за нами наблюдают. — Мы его др-рузья, а не подчиненные. И живем тут на добр-ровольной основе.

— Пожалуй, овощи подойдут, — несмело улыбаюсь я. Вороны, радостно каркая что-то наподобие мелодии, улетают на кухню и вскоре возвращаются с овощами в лапках. В животе тут же урчит, но есть вот так, с лап животных? Давно забытая в общаге брезгливость так некстати решает шевелить мои нервы.

Но тут положение спасает вошедший Шарль, а точнее его окрик:

— Орковы отродья! Совсем спятили еду в лапах таскать? Корзинки вам для чего сплетены? Всех гостей так распугаете!

И уже мне:

— Простите, леди Мэл, этих животных. Так и есть. Животные в полном смысле этого слова! — ругается он на притихших птиц и машет в их сторону кулаком. Затем с вежливой, я бы даже сказала, вышколенной улыбкой поворачивается ко мне. — Если подождете пять минут, я быстро организую ужин, тем более некоторые заготовки имеются.

— Конечно, — киваю и очень старательно сдерживаю осуждение во взгляде. Понятливые вороны, откашлявшись, ретируются на дверь столовой.

Только вот в спину все равно смотрят, уверена!

Не смотреть на портрет не получается, все же он прямо напротив меня. Что интересно, такой взгляд у себя я никогда не замечала. Нет во мне настоящей подобного авантюризма, что ли.

Пол тихо скрипит, я оборачиваю и едва за сердце не хватаюсь, когда в столовую грациозно и невозмутимо заходит огромный черный волк. Вроде видела уже, а все равно