Влюблен (не) по собственному желанию - Татьяна Любимая

от этого кошака — это снова ехать к Марьяне, — озвучиваю мысль, которая преследует меня весь вечер. — На этот раз за отворотным средством, — с надеждой смотрю на девочек, особенно на Яну. Она же со мной уже ездила.

— Ой, нет, я пас, — замахала руками Янка. — Мне первого раза хватило.

Майя и Галка отводят глаза. Не поедут.

Одной придется ехать? Страшно. Я так и не вспомнила, как мы добирались с Яной обратно домой и теперь боюсь повторения. Провалы в памяти — это неприятно.

— Красивый какой, — томно вздыхает Галя, глядя в свой телефон. — Я б ему детишек целую кучу нарожала…

— Надо было, Настя, нам с тобой идти сегодня в кафе, — протяжно вздохнула Майя. — Подстраховать. Уж мы бы быстро сориентировались и подменили тебя. Пусть бы Ширин влюбился в одну из нас…

— Сама не знаешь, от чего отказываешься, — поддакивает подругам Яна.

Впору обидеться на девочек, что не поддерживают меня, а защищают Костю.

Беру свой телефон, ищу его фото в сети. Нахожу без проблем — один из популярных запросов сегодня.

С фотографии на меня знакомым взглядом смотрит представительный мужчина в темном деловом костюме. Он ему безумно идет. Сидит как влитой. И я знаю, что там, под костюмом, твердые, как сталь, мышцы.

Бесспорно, мужчина привлекательный. Даже очень. А вживую еще лучше. Пахнет вкусно.

Глаза у него красивые — бесконечно синие и глубокие, как чистейшее небо.

И губы с четким контуром. Мягкие, умелые…

Целуется этими губами Костя как бог. А уж что вытворяет язык!..

Эй, Настя, о чем ты думаешь! Это чужие глаза, чужие губы и тем более чужой язык!

Разозлившись на себя, выключаю телефон, кладу на край стола. Придвигаю к себе тарелку с варениками и начинаю есть, активно пережевывая еду. Плевать, что уже поздно, а на ночь есть вредно. Вот растолстею, Ширин сам отстанет, а Сеня…

Что Сеня додумать не успеваю, в дверь звонят.

Переглядываемся с девочками. Кто это может быть? А вдруг кошак? С его деньгами и связями не составит труда найти наш адрес.

— Меня нет, — паникуя, распахиваю глаза.

А в дверь звонят все настойчивее и настойчивее.

Девочки встают одновременно, и все вместе идут открывать.

С трудом проглатываю вареник и глаз не свожу с коридора, куда ушли подруги. Уши навострила. Кто там?

Слышу щелчок замка и скрип открываемой двери.

— Здравствуйте, девушки, — доносится до меня мужской голос. К счастью, не Ширина. — Анастасия Нестерова здесь живет?

Забываю как дышать. Кому я могла понадобиться? А если это журналисты пронюхали, где я живу? Или… невеста Ширина наняла бандитов, чтобы избавиться от соперницы?

Мамочки!

— Здесь. Только ее сейчас нет. Ага. Ушла, — наперебой отвечают девчата. — Когда придет, не знаем.

— Ничего страшного, — вполне доброжелательно говорит голос. А — а, это чтобы бдительность усыпить! Не надо было ему открывать! — Передайте это Анастасии, пожалуйста. Хорошего вечера.

Дверь захлопывается.

— Настька! — верещат подруги. — Ты только посмотри на это!

19. Бунтарка

— Настька, иди скорее сюда! — кричат девчонки из нашей с Яной комнаты.

Иду к ним. Они сгрузили на мою кровать белую коробку, перевязанную розовой атласной лентой.

— Что это? — подхожу ближе.

— Это от Ширина, — с придыханием восторженно поясняет Янка.

Кто бы сомневался, мысленно закатываю глаза. Больше все равно не от кого посылки получать.

— Открывай же скорее, Насть! Страсть, как любопытно!

Мне тоже жуть как интересно знать, что там.

Для начала проверяю вес, поднимая.

— Легкая, — замечаю с удивлением.

Прикладываюсь ухом, чуть встряхиваю — внутри едва уловимый шорох.

Кладу на место, развязываю атласный бант, открываю крышку.

— Вау…

И тишина.

Минут пять мы пялимся на нежнейшую ткань изумительного изумрудного цвета.

— Даже трогать боязно… — отдергивает протянувшую было руку Яна.

— Ой, девочки, вы хоть представляете, сколько оно стоит?

— Даже думать не хочу! — отшатываюсь.

— О, тут записка, — Яна вытаскивает из коробки листок, сложенный пополам. Отдает мне.

Разворачиваю.

Ого, да тут целая поэма. Почерк ровный, буковка к буковке.

«Дорогая Настенька!

Согласен, наше знакомство получилось спонтанным и скомканным, возможно я вас напугал своим напором, но, уверяю вас, мои чувства к вам сильны и искренни. А чтобы доказать всю серьезность моих намерений, приглашаю вас на свидание.

Буду счастлив, если вы наденете это платье. Я, когда увидел его, сразу подумал о вас и ваших прекрасных зеленых глазах. Надеюсь, угадал с размером.

С нетерпением буду ждать вас завтра вечером в ресторане « N Х». Машина приедет за вами в семь.

Люблю, целую, ваш Константин Ширин»

— Люблю, целую! — негодую. — Нет, вы видите, видите? Он маньяк! Озабоченный! Никуда я не поеду! — проснулась во мне бунтарка.

— Настя! Он околдован!

— Точно, околдован! Надо расколдовать!

— Как?

— Я знаю как! — пронзает меня идеей.

Подбегаю к шкафу, открываю его, смотрю на одежду, что висит на плечиках. Слева мои наряды, справа — Янкины.

— Его платье не надену! Пойду… да вот, хоть в этом!

Вытаскиваю серое трикотажное. Оно с рюшами на груди и воланами по низу, надеваю его редко, потому что Галка всегда, когда видит его на мне, говорит:

— Только не это бабушкино уродство! — произносит тут же.

— Именно в нем и пойду! — заявляю категорично. — Пока у меня нет отворотного зелья, буду пользоваться доступными мне средствами.

— Ой, дура, — осуждающе качает головой Майка.

Да я на то и рассчитываю! Что Ширин увидит во мне дуру и отстанет!

— Примерь его, а? — просит Яна, едва касаясь изумрудной ткани пальчиками.

— А если испорчу? Я же не расплачУсь за него никогда. Нет — нет — нет!

— Аккуратненько, Насть. Мы подстрахуем. Когда еще случай представится такое шикарное платье примерить?

— Фотку сделаем, Матвееву покажем, он сразу поймет, какую красотку упустил.

Знают девочки, на что давить. Больше упрашивать не надо.

Переодеваюсь в изумрудное.

Оно потрясающее. На тоненьких бретельках, длиной ниже колен. Спина открытая. Ткань невесомая, облегает тело как вторая кожа. Белье под него не предусмотрено и очень просятся туфли на высоком каблуке, желательно шпильки. Но я шпильки не ношу, у Майки есть, но черные и большого размера, а сюда нужны белые или бежевые, желательно со стразами или сверкающими камнями. В идеале — хрустальные как у Золушки. Ножка у меня маленькая, и я в детстве, читая и перечитывая сказку, всегда жалела, что не могу поучаствовать в примерке. На мою миниатюрную ступню ее туфелька была бы в самый раз.

— Настька! Как красиво! — восхищенно ахают девочки. — Ты в нем секси — секси. Признай, у твоего Ширина есть вкус.

Кручусь перед зеркалом. Мне тоже очень нравится. Чувствую себя