Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон

Отцу повезло, что он всё еще может манипулировать мной с помощью бабушки. Иначе он бы сейчас заливал горе алкоголем вместе с Грантом.

— Не все из нас могут позволить себе дизайнерскую одежду, — наконец говорю я.

Что-то промелькнуло в ее лице, но исчезло так быстро, что я решила, будто мне показалось.

— Теперь вы Райт. Куда бы вы ни вышли, вы представляете своего мужа и его фамилию. Если вы выглядите плохо, это бросает тень на него, а я не допущу, чтобы пресса распускала об Орионе слухи, которые могут ему навредить. К нему и так приковано слишком много внимания.

У меня всё переворачивается внутри от этих слов.

— Что вы имеете в виду?

Она отмахивается рукой.

— Неважно. Вы будете носить одежду, которую выберет Риа. Можете привезти свои старые вещи, если хотите, но носить их вы не будете.

В этот момент я понимаю две вещи.

Матильда питает слабость к Ориону, и что бы она ни делала, она в первую очередь думает о нем — вероятно, потому, что он так сильно пострадал в том пожаре много лет назад.

Читая между строк, я предполагаю, что пресса не была к нему добра. Она никогда не бывает доброй, когда речь заходит о чьей-то внешности.

И второе: она считает меня его продолжением, поэтому будет контролировать каждый мой шаг двадцать четыре на семь. Каждый мой поступок будет рассматриваться под микроскопом, если я не прекращу это сейчас.

— Матильда, вы ровесница моей бабушки, поэтому я буду относиться к вам с уважением, но при этом оно должно быть взаимным. Я взрослая женщина, и вы не можете мной командовать.

Она открывает рот, но я жестом ладони пресекаю всё, что она хочет сказать.

— Я буду носить эту одежду и вести себя соответствующе на публике. При этом вы не будете контролировать меня дома и не будете тыкать мне в лицо правилами при каждом удобном случае. Потому что мне на них плевать.

Риа и Анна ахают.

— Мы договорились?

Ее нос дергается, и в глазах снова появляется этот странный блеск, но в конце концов она кивает.

— Договорились. Однако если у нас будут гости, вы будете слушать то, что я говорю.

— Хорошо.

Я сильно сомневаюсь, что Орион захочет каких-либо гостей, так как обмануть их здесь будет невозможно.

Она хлопает в ладоши.

— Давайте, девочки, за работу. Риа, сними мерки с миссис Райт. Анна, спустись вниз и скажи, чтобы подавали ужин через пять минут, все готовы.

Женщины тут же принимаются за дело. Анна выбегает в коридор, а Риа хватает измерительную ленту и подходит ко мне. Она быстро снимает мерки, и кажется, что это происходит в мгновение ока.

— Мы закончили. Есть какие-то конкретные цвета, которые вам не нравятся?

Я качаю головой.

— Отлично. Тогда до завтра.

И она уходит вслед за Анной, оставляя меня стоять в безмолвии.

— Мистер Райт прибыл, — сообщает мне Матильда, и мое тело бросает в жар от этой мысли.

Как бы мне хотелось залезть под одеяло и избежать этого ужина, чтобы мое тело не выдало новых постыдных реакций.

— И на будущее: не спорьте со мной в присутствии других людей.

Она похлопывает меня по плечу.

— Хотя я рада, что ты не тряпка. К сожалению, Анджелика так и не научилась этому и заплатила за это высокую цену.

Еще одно похлопывание, и она исчезает в коридоре, пока я обдумываю ее слова.

Брак Анджелики с отцом Ориона, должно быть, был очень сложным.

Он был обаятельным мужчиной, который привлекал женщин везде, где бы ни появлялся. У него были интрижки направо и налево, а также скандал с беременностью. Моя бабушка обожала читать колонки сплетен в газетах, и он часто украшал их обложки.

Его жена, напротив, никогда не появлялась на публике и не давала интервью, как бы ни умоляли ее популярные журналы.

Общество всегда гадало, почему она не уходит от него, хотя у нее были все средства для этого. Однако, слушая, как о ней говорят… Когда нежная душа встречает садистскую, у нее почти нет шанса разорвать этот удушающий круг.

Как и у моей матери.

Она сбежала от жестокого отца и начала работать эскортницей в поисках лучшей жизни, только чтобы влюбиться в бессердечного человека, которого решила привязать к себе ребенком. Он никогда не признавал ни одну из нас на публике и игнорировал ее всякий раз, когда она пыталась подойти к нему на подобных мероприятиях.

— Пожалуйста, останься.

Мамочка падает на колени, обнимая папины ноги, пока он пытается стряхнуть ее.

— Пожалуйста, останься. Это ее пятый день рождения. Мы — семья. Мы должны отпраздновать его вместе.

Он наклоняется вперед и запускает пальцы в ее волосы, заставляя ее вскрикнуть, когда он сильно сжимает их и закидывает ее голову назад, слезы текут по ее щекам. Его голос настолько холодный, что я сильнее прижимаю пушистого мишку к груди.

— Знай свое место. Мы не семья. Ты — шлюха, а этот ребенок, — он кивает головой в мою сторону, — для меня лишь помеха. Никогда больше не звони ко мне домой. Если только не хочешь растить Диану на улице.

Он отталкивает ее, и она, наконец, отпускает его. Он уходит из нашей квартиры, игнорируя громкие рыдания моей матери.

Колокольчик, прозвеневший в коридоре, вырывает меня из воспоминаний, и нервный смешок срывается с моих губ, потому что я полагаю, что это их способ велеть мне поторопиться к ужину.

Жизнь в этом замке сама по себе станет заточением.

Я наконец выхожу, впервые изучая дизайн интерьера.

Наверху преобладают темно-зеленый и черный цвета, на стенах висят бесконечные портреты, в основном угрюмых мужчин, стоящих за спинами своих жен и смотрящих в объектив камеры. Некоторые датируются девятнадцатым веком — должно быть, именно тогда у Райтов зародилась эта семейная традиция.

Осматривая их все, я не нахожу самого свежего, так что либо кто-то его снял, либо его никогда не существовало.

Возможно, когда женщина выходила замуж за человека ниже ее статуса, это не считалось достойным семейного портрета.

Остальные комнаты с черными дверями закрыты. Я всё еще чувствую легкий ветерок на подошвах ног, значит, их регулярно убирают и проветривают. Хотя зачем кому-то может понадобиться столько комнат — выше моего понимания.

Я останавливаюсь у лестницы и бросаю взгляд на правое крыло, замечая, что свет в коридоре там приглушен. Кое-где обои ободраны, а сами