Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

И в этот момент в столовой раздался странный треск, как будто что-то лопнуло. Ведьмаки притихли, растерянно оглядываясь и ища причину шума. Первой нашла Лилея и ахнула, уставившись на кольцо, подаренное бывшим женихом. Камень в нём раскололся на две части, и одна вот-вот готова была вывалиться.

— Подделка! — хохотнул Полянский и склонился к девушке: — А я осыплю тебя золотом и драгоценностями.

Ведьма, помня про основное предназначение украшения, смерила мужчину ледяным взглядом.

— Что ты хотел мне сделать?

— Ничего.

— Это кольцо — артефакт Sigyr. Камень спас меня.

И Фрол перестал притворяться.

— Вот, оказывается, в чём дело!.. — он откинулся на спинку стула. — А я думаю, что такое? Бокал выпила — и никакого эффекта! Решил, зелье испортилось.

— Что за зелье? — девушка прищурилась.

— Расслабить тебя хотел, а то не подступиться.

Краска бросилась в лицо Лилеи.

— Негодяй!

Ведьмак тоже прищурился.

— Потише, галчонок! Крылышки не пуши, а то вылетишь отсюда, как кошка драная! Ты в этом доме никто! Приживалка! Сиди, помалкивай и угождай хозяину!

Оскорблённая девушка плеснула ему в лицо вином. Полянский медленно, тщательно вытерся и только тогда поднял взгляд. Лилея поняла, что разбудила чудовище, спустила зверя с поводка. Испуганно вскрикнув, она бросилась к выходу, но не успела. Ведьмак схватил её за руку, дёрнул на себя. Каким-то чудом выкрутившись, девушка отскочила и отвесила оплеуху. Глаза Полянского налились кровью.

— Ты ещё бить меня будешь?!

И ударил в ответ. Скулу словно обожгло огнём, но ведьма, не думая о боли, метнулась к двери.

— Iesalget! — полетело в спину.

Дамаскинская как подкошенная рухнула на пол, сквозь гул в ушах услышала скрип и медленные шаги. Ведьмак присел рядом, повернул её лицо к себе. Он прекрасно знал, что девушка слышит каждое слово.

— Сама, сучка, напросилась… Я ведь хотел по-хорошему…

Лилея попыталась оттолкнуть его, убежать, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось абсолютно! И когда Фрол подхватил её на руки и понёс в свою комнату, только умоляюще смотрела на него.

«Остановись! Остановись! Не делай этого!»

Но на Полянского её взгляд не подействовал. Он уложил девушку на кровать, расправил растрепавшиеся волосы и прижался к холодным губам.

— Такая красивая, сладкая… И моя!

Она чувствовала каждое прикосновение. Внутри всё дрожало от страха, ужаса и беспомощности. Ведьма пыталась преодолеть действие заклинания, но не могла, а Фрол тем временем не спеша раздевал её. Маленькие пуговки на одежде не поддавались чужим пальцам, словно хотели защитить хозяйку, однако в конце концов сдались. Платье поползло вниз, обнажая тело. Тонкая сорочка цеплялась за плечи, но и она уступила. Лилея ловила взгляд ведьмака, надеясь остановить его хоть таким образом. Но Полянский не смотрел на неё, куда больше его интересовала аккуратная грудь. От поцелуев-укусов неискушённая девушка забилась в панике, но внешне лежала всё такой же неподвижной куклой. Сердце безудержно колотилось, а изо рта не вырвалось ни звука. Лилея сходила с ума в обездвиженном теле, она сопротивлялась заклинанию до последнего, от напряжения не выдерживали кровеносные сосуды и лопались. Ведьма задыхалась от ужаса, от невозможности помешать… Резкая, острая боль пронзила всё тело, и сознание погрузилось в спасительную темноту.

Фрол не видел ничего, только девушку под собой. Брал её жадно, ненасытно, наслаждался свежестью, даже не понимая, что сам же эту свежесть растоптал. Уничтожил!.. И вдруг громкий визг разорвал пропахший мускусом и железом воздух спальни. В дверях стояла Купава, белая как смерть. Она перевела взгляд с брата на кровать и рванула с шеи родительский амулет. Фрол не успел вмешаться, а через секунду хлопнула входная дверь.

— Купава! Доченька, мы здесь!

— Что случилось?.. — отец влетел в комнату и в шоке застыл: — Как ты посмел, щенок?! Что ты наделал?!

Фрол, скрипнув зубами, прикрылся какой-то тряпкой.

— Она сама хотела!

— Лили! Лили! — Купава трясла подругу, пытаясь привести в чувство. Она отчаянно глянула на вбежавшую мать: — Почему Лилея не шевелится?.. Папа, он убил её?

— Нет. Околдовал, — Тереса торопливо накрыла обнажённую девушку простынёй. — Цимон, неси зелье.

Пока отец бегал вниз, Фрол почистил себя и оделся. Дурман в голове развеялся, на скулах заходили желваки. Нет, ведьмак не жалел о содеянном. Только о том, что так глупо попался. Надо было запереть дом или хотя бы спальню...

— Кобель блудливый! — рыкнул отец.

Тереса влила в рот девушки зелье и следила за зрачками. Прошла минута-другая, и дом Полянских огласил крик — крик полный нечеловеческой боли и ужаса. Лилею скрутило от пережитого. Измученная душа, наконец, вырвалась из заточения. Девушка корчилась от боли, от унижения, цеплялась за окровавленную простыню и кричала. Кричала до срыва голоса! Купава, отшатнувшись к стене, сотрясалась в рыданиях. Цимон с размаху ударил сына, да так, что тот отлетел к стене. Из рассеченной губы потекла красная струйка. Фрол криво усмехнулся.

— Кровь за кровь!

Полянский вытолкал его за дверь.

— Змеёныш! Откуда в тебе столько подлости?!

Тереса заплакала и прижала Лилею к себе.

— Прости, девочка! Прости!

А девушка не могла найти себе места. Эти минуты, проведённые в оцепенении, когда она себе не принадлежала, размозжили её, раздавили, уничтожили! Теперь Лилея металась по комнате, не в силах остановиться. Полянская рыдала и пыталась удержать, чтобы она не покалечилась, ударяясь о стены и мебель. Цимон остался в коридоре не в силах смотреть на полуобнажённую ведьму — истерзанную, окровавленную.

Только глубокой ночью, обессилив, Лилея забилась в уголок и тихо стонала, не реагируя на слова и прикосновения Тересы. А та положила ладонь на её лоб и прислушалась.

— Ты вся горишь! — женщина напряжённо вглядывалась в лицо девушки и вдруг закричала: — Цимон, иди сюда!

А когда муж вскочил в комнату, огорошила:

— У Лилеи началась инициация!

На улице поднялся ветер, чёрные тучи затянули небо, где-то угрожающе пророкотал гром. Купава боялась выглянуть в окно, так страшно там было. Полянские целую ночь поили Лилею специальными зельями, пытались помочь, но к утру стало ясно, что не справятся. Тереса держала ведьму за руку, вздрагивая от пробегающих между ними магических разрядов.

— Слишком много силы, — шептала она мужу. — Нужна Старшая ведьма.

— О мать-Жива! Что мы ей скажем?! — Полянский до крови прикусил кулак.

А девочку со спутанными чёрными волосами вдруг подбросило вверх, золотистое свечение жадно облизало