Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Вон подкрадывается ко мне, его ноги не имеют права ходить так тихо.

Райкер смотрит на Вона и его улыбка исчезает.

— Ты что выпил весь бурбон без меня? — спрашивает он абсолютно серьезным тоном.

Вон кивает в сторону кухни.

— Только вчера пополнил запасы.

— Вы, два идиота, только попробуйте смыться сегодня в таверну, — грозит им Харпер.

В этот момент я поняла, что она мне уже нравится.

— Послушай сюда, сестренка, — Райкер перекидывает ей руку через плечо, от тяжести его руки, ее плечи опускаются. — То, что ты старше меня на пятнадцать минут, ни хрена не значит.

— Сейчас я покажу тебе «ни хрена не значит», — шипит она, стряхивая его руку. В ее ладони вспыхивает огненный шар.

Эзра бьет их обоих по голове деревянной ложкой, раздается отчетливое «тук-тук».

— Довольно, вы двое.

Огненный шар Харпер гаснет в ладони, когда она тянется и трет ушибленное место. Райкер делает то же самое, зеркально повторяя ее движения. Их синхронность выглядит забавной.

Мы с Воном усмехнулись, и, судя по глазам Лиры, она бы тоже засмеялась — если бы могла. Я еще ни разу не слышала, как Лира говорит… И начинаю сомневаться, а может ли она.

Эзра подталкивает нас к столу.

— Ладно, дети, садитесь. Нам нужно кое-что обсудить. Но сначала… — она берет с плиты огромную кастрюлю с кашей и ставит ее на стол. — …давайте поедим.

Мы все думаем об одном и том же.

Главный вопрос.

Безопасно ли это?

Перекладываю кашу по тарелке, мой бурлящий желудок умоляет меня не делать этого. И судя по лицам остальных — не считая Эзры, которая с аппетитом ест — они думают о том же самом. Видимо, кулинарные таланты Эзры пользуются еще более дурной славой, чем я думала. Сколько еще пали жертвой ее так называемых блюд? Возможно, нам стоит почтить память этих бедных, несчастных душ минутой молчания.

Харпер сжимает губы, ее взгляд перемещается к Лире, которая выглядит искренне напуганной. Парень, которого, как я выяснила, зовут Сорен, отважился попробовать первым. Мы смотрим на него, ожидая увидеть, какие ужасы нас ждут.

Он наклоняет голову набок, хмурится, а затем… улыбается.

— Ух ты, Эзра, это на самом деле вкусно.

Я чуть не падаю со стула. И судя по взглядам остальных, они тоже.

С удивлением наблюдаю, как Сорен отправляет в рот одну ложку за другой.

Я озадачена. Немного заинтригована. Но в основном шокирована.

Лира сдается следующей, пробует совсем крошечную капельку. Мы все наблюдаем за ней. Ее лицо засияло, и она одобрительно поднимает большой палец вверх.

Близнецы переглядываются, жмут плечами и набрасываются на кашу, зачерпывая полные ложки.

Остались только мы с Воном. Он кивает в сторону каши «давай, пробуй».

Киваю в ответ, предлагая ему начать. Он качает головой.

Урчание в животе заставляет меня сдаться, и я решаюсь попробовать. Наверное, в Царстве Духов наступили заморозки, потому что это… вкусно.

Пока мы едим, воздух наполняется звоном столовых приборов и разговорами, но, несмотря на теплую атмосферу и смех, я чувствую грусть и тоску. Калебу бы здесь понравилось. Он бы легко влился в разговор, подкалывал бы Сорена словно старший брат и поразил бы Райкера и Вона своими обширными познаниями в спиртном. Но вместо того, чтобы быть здесь, он где-то там. Смотрю в кухонное окно над раковиной, и чувствую, как на меня давит груз вины.

Солнце почти достигло зенита, на ясном голубом небе сегодня ни облачка. Светит ли солнце там, где сейчас Калеб? Или там пасмурно? Эта неизвестность мучит меня, извиняюсь и встаю из-за стола, ставлю тарелку в раковину и выхожу на улицу через заднюю дверь.

Глубоко вдыхаю свежий воздух, прислонившись к выступающему бревну. Раствор, который скрепляет его, местами осыпался, крошась на заросшую травой землю. Прохладный октябрьский ветер касается моих рук, покрывая кожу мурашкам. Тру ладони, пытаясь согреться, но, несмотря на холод, мои мысли в другом месте.

Мои мысли с Калебом и где бы он ни был. Цел ли он? Или… Беспокойство перерастает в страх, пока не остается один-единственный вопрос — что, если мы потерпим неудачу?

У меня перехватывает дыхание.

Шепот трепещущих крыльев привлекает мое внимание, и я смотрю в небо. Но вместо птицы, передо мной перо, черное, как беззвездная ночь. Протягиваю руку, хоть и не могу этого объяснить, я просто знаю, что оно прилетит ко мне — они всегда прилетают ко мне. И, действительно, легкий ветерок подталкивает его, и ониксовое перо опускается мне в руки. Оно такое же, как и другие, которые я нашла — переливающееся, огромное, сияющее. Неземное.

Меня накрывает тень, и прохладный ветерок уносится прочь, мои обнаженные руки больше не мерзнут. Отрываю взгляд от ониксового пера и встречаюсь с глазами Вона — они такого же опасного черного цвета, как и перо в моих руках.

«Ты нашла меня», — шепчет затаившийся в моем сознании голос.

Мои глаза расширились от удивления, и перо выскальзывает из моих рук. Ветер подхватывает его.

Стараюсь его поймать, но Вон перехватывает его одним стремительным движением.

Кончики его пальцев сжимают очин8, кончик пера направлен в небо. Он протягивает его мне, встречаясь со мной взглядом.

— Кажется, это принадлежит тебе.

Медленно тянусь за пером. Несмотря на мою осторожность, наши пальцы соприкасаются, когда я беру его. И в это момент мужской голос — его голос — звучит в моем сознании.

«Как я и обещал».

Резко отстраняюсь от него, прижимая перо к бешено бьющемуся сердцу. Кажется, он хочет коснуться меня, но выражение его лица меняется, и вместо этого он сует руку в карман. Он спокойно наблюдает за мной, его широкие плечи размерено поднимаются и опускаются.

В отличие от меня. Я едва могу дышать.

— Нам лучше зайти, — выпаливаю я. Самое простой решение в этой ситуации.

— Как пожелаешь, — отвечает Вон с непривычной для него мрачной язвительностью.

Его рука скользит по латунной ручке, и он открывает дверь, жестом приглашая меня пройти первой, словно джентльмен. Смешно.

Как только я переступаю порог, он разворачивается и идет за мной, почти касаясь спины. Он наклоняет голову к плечу и шепчет мне на ухо своим низким бархатным голосом.

— Знаешь, что заставляет хищника преследовать убегающую добычу?

Поднимаю бровь, уже скептически настроенная.

— Что?

— Сильный охотничий инстинкт, — отвечает он, его дыхание обжигает мою кожу. — Так что, пожалуйста, продолжай бежать, котенок, — произносит он с первобытным рычанием. — Мне всегда нравилась погоня.

От его слов у меня