Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Богиня, помоги… Что это со мной?

Когда мы возвращаемся в дом, посуда с кухонного стола уже убрана, и все собрались в гостиной. Лира и Харпер сидят на полу, а Райкер, Эзра и Сорен заняли большой диван, а значит нам с Воном достается двухместное кресло.

По всей видимости, Эзра уже рассказала им о Калебе, потому что мы пропускаем эту часть и сразу переходим к сути — как его вернуть.

Лира перебирает огромную кучу бумаг, разбросанных на журнальном столике, выдергивает несколько и передает их Харпер. Прежде чем раздать их нам, она кратко объясняет, что это такое и как может нам помочь. Вместе они действуют как хорошо отлаженный механизм.

Судя по предоставленной информации, Лира невероятно много знает о короле и его армии. Особенно впечатляет один из рисунков — очень подробная карта замка Клируэлл, любимого замка короля. Интересно, не жила ли она там когда-то и не связано ли это с тем, что она не может говорить.

Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в нежно-розовые и лиловые тона, а мы почти не продвинулись. Главная загвоздка в том, чтобы выяснить, в какой из двенадцати тренировочных лагерей короля, разбросанных по всему Эденвейлу, забрали Калеба. Я изучаю карту Эденвейла, нарисованную Лирой, поражаясь огромными просторами, пока остальные ведут обсуждение.

— Ты совсем рехнулся? Мы не можем похитить советника короля, — говорит Харпер Райкеру, обнимая Лиру за плечи. Они всё еще сидят на полу.

Он наклоняется вперед.

— Знаю, это радикально, но подумай, какое преимущество это нам даст в переговорах.

— Я это учту, когда меня привяжут к костру, — Харпер кивает, соглашаясь сама с собой, и ее хвост покачивается. — К тому же, на планирование такой миссии уйдут месяцы, не говоря уже о выполнении.

— Харпер права. Король не станет вести переговоры с мятежниками, — вмешивается Эзра. — Пятнадцать лет назад мы пытались сделать нечто подобное, и это привело к множеству бессмысленных жертв.

— Битва за Красную Розу, — тихо произносит Сорен, опустив взгляд. Его кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели, а кожа натянулась, перекрывая кровоток.

В комнате воцарилась тишина — их связывает общая печаль — то, что мне не известно. Но мне бы хотелось узнать.

— Битва за Красную Розу? — спрашиваю я, словно протягивая молодой росток к их глубоко укоренившемуся дереву.

Сорен смотрит на меня, его выражение лица наполнено скорбью.

— Уверен, ты знаешь, что пятнадцать лет назад король удвоил усилия по Очищению. Тогда наш народ умолял короля о милосердии, но он не слушал — его ненависть к нашему виду слишком сильна.

Сорен замолчал, подбирая нужные слова.

Эзра похлопала его по ноге, приободряя, и продолжила за него.

— Наш народ разработал план. Если ухо короля остается невосприимчивым к нашим голосам, мы заставим его услышать. Был послан отряд, чтобы похитить королеву — у нас не было намерений причинить ей вред, мы лишь хотели, чтобы король выслушал нас. Когда отряд добился успеха и вернулся с королевой, мы отправили королю наши требования. Он согласился встретиться с нами, чтобы обсудить мирный исход, — Эзра задумчиво трет подбородок. — Кажется, я пропустила эту встречу, вы с Калебом тогда болели, — она качает головой. — В общем, король согласился на наши условия. Мы вернули ему королеву, его Красную Розу, и он подписал договор, который мы все считали нерушимым.

— Но его слова ничего не стоят, — вмешивается Райкер, загораживая Сорена, сидевшего рядом, своей огромной фигурой. Райкер наклоняется вперед, его лицо становится серьезным, когда он встречается со мной взглядом. — Той ночью этот трус послал армию, чтобы перебить всех нас во сне.

— Эта битва стоила жизни моим родителям, — говорит Сорен, его голос надломлен. — Мне было два года.

Меня переполняет сострадание. Ему было два, всего лишь два года, когда он потерял родителей.

— Мне очень жаль, — говорю, и в глубине души жалею, что вообще спросила.

— Всё в порядке, — отвечает Сорен, слегка пожимая плечами. — Я не единственный, кто потерял родных в ту ночь.

Лира поглаживает Харпер по спине — утешает, плечи Харпер поникли, лишая ее привычной прямой осанки. Райкер выглядит не лучше, его широкие плечи также опущены.

Сколько сирот появилось в ту ночь из-за короля — из-за его ненависти?

Голос Вона разрывает тишину, его стальной тон приковывает наше внимание.

— Советник короля — наш единственный способ узнать, где находятся новобранцы. Но нам не нужно его похищать.

Вон слегка вскидывает свой гордый, волевой подбородок. Опасные темные глаза скользят по мне, слишком долго задерживаясь на губах, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Потому что он сам тебе всё расскажет.

Он говорит это с абсолютной уверенностью.

— Как? — спрашиваю, нахмурившись.

— Терпение, дорогая. Я дойду до этого. Но для начала тебе нужна лошадь, — отвечает он, закидывая руку на спинку кресла, прямо за моей головой.

Смотрю на Эзру в поисках ответа, но ее пустой взгляд устремлен куда-то мимо меня. Я облизываю губы, вопросительно поднимая бровь.

— Лошадь?

— Да, Маленькая Богиня, лошадь, — в уголках его губ промелькнула озорная улыбка. — Если только ты не хочешь поехать со мной?

Наблюдаю за кобылой паломино9, она щипает широколистный чертополох, еще молодой и сочный. Это невероятная удача для нее в тесном, грязном загоне. Многолетний навоз и гниющее сено нагромождены так высоко, что удивительно, почему она не перешагивает через оставшуюся небольшую изгородь. Но она этого не делает — слишком увлечена поиском хоть какой-то травинки среди куч конского навоза и роящихся черных мух.

Я мало что знаю о лошадях, так как ездила на них всего несколько раз, но, судя по ее впалым бокам и усталым глазам, она уже давно не покидала пределов своего загона и не ела как следует.

— Хорошая родословная. Ростом около шестнадцати ладоней, высоковата для своей породы, — говорит торговец лошадьми — невысокий мужчина с редкой седой бородой, которую он часто поглаживает. Он дважды хлопает ее по заду, поднимая в воздух облако пыли.

Кобыла машет хвостом, отмахиваясь от него, словно это очередная назойливая муха.

— Что думаешь? — спрашивает Вон, облокотившись татуированной рукой о деревянный столб, краска на котором облупилась со временем.

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Думаешь, она выдержит поездку?

Седая Борода вмешивается:

— Не позволяйте ее возрасту обмануть вас, она выдержит еще много миль.

Он не понял, о чем я спрашиваю. Речь не о возрасте