Оковы Гарпии - Катерина Траум

Она наверняка давным-давно сброшена советскими солдатами в общую могилу с какими-нибудь неопознанными бродягами, и ее светлые волосы сгнили, а мягкие руки, умеющие делать самые пышные лепешки в мире, проедены червями. Она больше не пахнет домом, теплом, печеным яблоком и смехом — только трупным, сладким смрадом, который снится ему каждую ночь.

Удар, удар, удар!

— Довольно! — в ноги умело упирается трость и так ловко давит под колени, что они подкашиваются, и Анджей падает на спину, все еще беспорядочно размахивая красными кулаками.

Из груди вышибает воздух, зато возвращается на место рассудок. Он моргает, пасмурное небо чужой ему страны кружится перед глазами, и тут сверху нависает лицо нового одноногого сторожа сиротского приюта — заросшее густой бородой с седыми волосками, покрытое глубокими бороздами морщин и худое.

Где-то рядом уже причитает и ругается миссис Дайер, осматривая раны рыдающего воспитанника. Нет сомнений, что как только с этим разберется — Анджею влетят смачные розги. Не впервой.

— Чего разлегся?! — неожиданно добродушно хмыкает сторож и протягивает ему свободную от трости будто высохшую руку, которая оказывается неожиданно сильной и рывком помогает встать. — Иди-ка со мной, парень. Кажется, тебе надо подкрутить пару шестеренок вот тут, — шутливым жестом он покручивает пальцем у виска Анджея.

Почему-то это вовсе не звучит, как наказание или насмешка. Только как искреннее понимание — впервые за долгие месяцы одиночества.

Воспоминание о Бене помогло прийти в себя. Чуть-чуть ослабла хватка на руле, и Анджей сбавил скорость с шумным выдохом. Все в порядке. На арене ради победы над тем амбалом ему чуть было не пришлось отпустить этот внутренний контроль, этого маленького дьявола на цепи. Хладнокровие далось с огромным трудом, особенно когда понял, что мерзкая девчонка его попросту надула. Ей вовсе не хотелось посмеяться над ним или проверить навыки, заставить плясать под ее дудку, как показалось сначала. Нет, она хитрее всех бесов и опаснее — настоящая дочь Гарпии, целую неделю изображавшая из себя наивного Бэмби.

Интересно, помнит ли она рождественскую ночь? Потому что Анджей узнал эти оленьи глаза в первую же минуту, а потом и голос сопоставил. Подумаешь, маска…

— Где ты была во время боя? — хрипло спросил Анджей, впервые с ней заговорив с окончания драки.

— В каком смысле? Я стояла в толпе, меня просто загородили, поэтому ты мог меня не заметить…

— Я, может, и недалекий солдатик в твоем понимании, но не полный идиот. Тебя там знают, твои дружки меня и вытолкали на арену, чтобы избавиться от слежки. Итак, расскажешь честно, где была? От твоего ответа зависит, что я скажу мисс Паттерс.

Во рту ужасно пересохло — сильно вспотев и изрядно выложившись в поединке, он до сих пор не выпил и глотка воды. Но все же четко понимал, что отчитаться перед Гарпией придется, как минимум за разбитую бровь и все кровоподтеки, которые утром станут синяками.

— Разве Элен обязательно что-то говорить? — наигранно невинно протянула Габи, заставив его сильнее сжать челюсть. — Я просто в туалет отходила. Вот уж новость.

— Долго же пришлось там провозиться…

— Несварение желудка, — не моргнула глазом эта маленькая стерва, и Анджей невольно усмехнулся.

Настырная, но глупая в своем упрямстве. Да что она знает про несварение, ей-то, небось, не приходилось жрать перемороженный гнилой картофель. Но, к счастью, злость понемногу утихла, так что когда мини-купер подкатил к коттеджу Паттерс, душить Бэмби уже не хотелось.

Анджей загнал машину в гараж, проводил подопечную до дверей в спальню, стараясь не шуметь в темном коридоре. Дождавшись, пока Габи скроется из виду, он устало привалился плечом к стене и сжал переносицу. Пить, надо спуститься на кухню за водой.

— Анджей, зайди! — вдруг раздался властный голос из-за открытой двери в конце коридора, и он ощутимо вздрогнул.

Зря понадеялся, что Гарпия давно спит: явно ждала их возвращения. Висок неприятно стягивала запекшаяся кровь, мятый и пыльный пиджак не скрывал болтающейся как попало кобуры — да, вид у него точно не для отчета. Но выбора особо не было, так что пришлось пройти в кабинет и прикрыть за собой дверь.

— Доброй ночи, полковник Паттерс, — глухо поприветствовал он, по-армейски вытянувшись и сложив руки за спиной. Ушибленные ребра жалобно заныли.

Элен развалилась на рабочем месте, изящно закинув ноги в ярко-красных туфлях на стол. В руке она вертела бокал с вином, и судя по румянцу на впалых щеках и блеску черных глаз — в бутылке мерло осталось не так много содержимого. Темно-синяя блузка на ней была расстегнута на три верхних пуговицы, обнажая ложбинку груди и золотую цепочку на шее.

— Проходи, Анджей, — кивнула она ему на стул, приставленный с противоположной к ней стороны стола, и подхватила бутылку. — Вы сегодня поздно. Бокал вина?

— Нет, спас…

— А мне кажется, тебе не помешает выпить.

Не слушая его протеста, Элен наполнила второй бокал и подвинула к нему, пока Анджей садился на стул, стараясь, чтобы ее каблуки не были направлены ему в лицо. В легком сомнении нахмурив брови, она вылила все оставшееся вино из бутылки себе и тут же отпила щедрый глоток.

— Рассказывай, немчонок, — Элен повелительно махнула рукой, и под ее пристальным, тяжелым взглядом Анджей вынужденно принял бокал. — Где гуляла моя дочь и кто тебя так разукрасил?

— Арена на Портобелло-Роуд, — не стал юлить он: будто от Гарпии могли скрыться его разбитые в хлам костяшки. — Меня буквально вытолкали на бой, а Габриэлла…

Он замялся. Пить хотелось нестерпимо, кажется, глотке уже было все равно, что в нее влить жидкого, так что Анджей опрокинул в себя терпкое мерло, не чувствуя вкуса, все разом. Теплое, обжегшее язык, оно комком спустилось в желудок и едко запекло изнутри.

— Насколько я помню, твой приказ был — следить за моей дочерью, а вовсе не махать кулаками на потеху публике, — строго заметила Элен, наблюдая за Анджеем с подозрительным прищуром.

И от ее как будто бы расположения сегодня становилось еще более не по себе. Ему упорно казалось, что он ходит по минному полю перед носом засевшего в кустах снайпера, и если только совершит лишнее движение, ляпнет что-то не то — ему сию секунду вышибут мозги.

— Знаю, полковник. Но в этом и проблема, и боюсь, она только будет усугубляться, — он принялся тщательно подбирать слова, смотря в лицо Гарпии без тени сомнений. — Габриэлла вынудила меня драться шантажом. Как вы и предсказывали, ей не по душе соглядатай: вероятно, надеется от меня избавиться таким образом. Она пригрозила