Идеальный отец - Alexis Hall

– Нормальная была квартира, – буркнул я, изображая оскорбленное достоинство.

– Но она вызывала депрессивные ассоциации. Потому что, когда мы познакомились, она представляла собой безжизненную пустыню из грязных трусов и пустых коробок из-под пиццы.

– Ах, точно. Ты ведь застал весь этот кошмар, да?

– Один раз. А потом ты навел там порядок ради меня, что было умопомрачительно романтично. И, скорее всего, спасло нас обоих от неминуемой смерти от тифа.

– Эй! – запротестовал я. – Я прожил в той квартире сто лет и не умер ни от тифа, ни от холеры, ни от скарлатины, ни от бубонной чумы.

– Это точно. – Оливер перевел взгляд на Спада, который увлеченно зарывался носом под подстилку, задрав кверху хвост и забавно виляя задом. – Если бы ты заболел бубонной чумой, я был бы гораздо меньше расположен притворяться твоим парнем. Да и встречаться по-настоящему, если уж на то пошло, тоже вряд ли бы захотел.

– Мы что, правда когда-то притворялись, что встречаемся? Серьезно?

– Исключительно чтобы пощадить мое самолюбие, – да. – Оливер нахмурился, не сводя глаз с щенка.

– Хм.

– Хм?

– Похоже, ему пора на улицу.

И с этими словами Оливер подхватил Спада на руки и унес его через стеклянные двери во внутренний дворик, где – оставаясь верным своей педантичности во всем – уже заранее оборудовал специальное место для собачьего туалета.

– Хм, – подал я голос, держась на почтительном, не препятствующем процессу расстоянии. – Мне как-то неловко за этим наблюдать.

– Наблюдать крайне важно, – со всей серьезностью отозвался Оливер.

– Вот прямо так уж необходимо?

– Я имею в виду... – Оливер на мгновение слегка смутился. – Дело не в самом... процессе. Нам нужно быть наготове, чтобы начать поощрение ровно в ту секунду, когда он закончит. И ни в коем случае – это принципиальный момент – не секундой раньше.

– А что случится, если мы начнем праздновать победу раньше времени?

– Ну, тогда он научится выходить в сад, накладывать полкучи ради награды, а потом нести оставшееся обратно в дом, чтобы закончить в комфорте.

– Оливер, это звучит как высшая математика.

– Вовсе нет. Все будет в порядке. Мы просто поощряем его за то, что нам нравится, и игнорируем то, что не нравится. Главное – чтобы он четко понимал, за что именно получает награду.

Спад сидел посреди лужайки и с легким недоумением разглядывал нас.

– А что, – поинтересовался я, – если он... ну, ничего не сделает?

– Тогда мы вернемся в дом и повторим попытку через несколько минут.

– Тебе не кажется, что он сочтет это странным?

– Возможно, но он – собака, так что ему придется смири... о! – Голос Оливера внезапно взлетел до таких невероятно высоких нот, каких я от него в жизни не слышал. – Кто у нас тут хороший мальчик? Кто у нас такой умница? Держи вкусняшку, умный песик! Ай, молодец, ай, умница. Хочешь еще одну? Думаешь, заслужил за хорошее поведение? Ну держи, забирай.

Надо отдать Оливеру должное, Спад выглядел абсолютно счастливым. Он скакал вокруг Оливера так, словно праздновал свой собачий день рождения.

– Эм, – выдавил я. – Ура. Отличная куча.

– Почему бы тебе не дать ему вкусняшку? – предложил Оливер.

Мне и правда очень этого хотелось, но по какой-то неведомой причине мысль о том, чтобы поощрить собственную собаку за то, что она делает то, чего мы от нее ждем, вызывала во мне ступор. Поэтому я поспешил отмазаться:

– Боюсь, я упустил момент. То самое критически важное временное окно между дефекацией и поощрением.

– Как насчет того, – мягко предложил Оливер, словно подслащивая пилюлю, – что в следующий раз ты пойдешь с ним?

– А как насчет того, что я продолжу оказывать вам обоим моральную поддержку?

Спад еще недолго покрутился по саду, но очень скоро вспомнил о существовании Оливера и радостно припустил за ним обратно в дом.

Я поплелся следом.

– Ты ведь помнишь, – мягко напомнил мне Оливер, – что завтра я весь день на судебном заседании, так что тебе придется остаться со Спадом наедине в роли отца-одиночки?

Блядь. Конечно, я знал это. И отлично помнил. Просто до этой самой секунды я упорно отказывался признавать весь масштаб надвигающейся катастрофы.

– Кажется, я не готов.

– Готов, – заверил меня Оливер с такой непоколебимой уверенностью, что я верил ему целых три секунды. – И даже если что-то пойдет не так... увы, суровая правда жизни любого собачника заключается в том, что рано или поздно собака нагадит прямо в доме. И, скорее всего, не один раз.

Даже как-то жалко, насколько сильно меня успокоили эти слова.

– То есть все будет в порядке, даже если он наложит кучу в моем кабинете?

– Ну, для тебя это будет не самым приятным событием, но с точки зрения развития щенка, пока мы не закрепляем это поведение и не запугиваем его, все поправимо.

– Кажется, планка моих родительских стандартов только что упала ниже плинтуса.

– И разве это не облегчает жизнь? – Оливер улыбнулся, прекрасно зная ответ. – А теперь... – Он продемонстрировал мне небольшой блокнотик. – Это дневник туалета Спада. Пока идет процесс приучения, нам придется записывать время каждого его похода и результат.

– Боже мой, я пишу мемуары о какашках.

– Технически, мемуарами это считалось бы только в том случае, если бы какашки были твоими собственными. А это, скорее, биография дерьма.

– Значит, я выступаю в роли литературного негра для мемуаров Спада о какашках.

– В данный момент, – поправил меня Оливер, – эту почетную роль исполняю я.

Я тяжело вздохнул.

– И об этом ты мечтал всю жизнь? Скрупулезно фиксировать собачью дефекацию в блокнотике на веревочке?

Оливер оторвался от своей биографии дерьма и одарил меня тем самым взглядом, от которого я до сих пор мгновенно превращался в безвольный эмоциональный кисель.

– Люсьен, – произнес он предельно серьезно. – Это буквально все, о чем я когда-либо мечтал.

Глава 6

Если не считать крошечной, незначительной детали в виде собаки в доме, день прошел довольно обыденно. Ну, по крайней мере, он прошел обычно для Оливера, который занимался своими