Идеальный отец - Alexis Hall

– Все хорошо. Я просто буду наверху. Мы с Оливером снова придем к тебе утром.

– Арроу-у?

– Честное слово, – пообещал я. Задним умом я понимал, что концепция времени – слишком сложная культурная конструкция для понимания щенка. – Послушай, – попробовал я снова. – Тебе просто нужно к этому привыкнуть.

Спад совершенно не выглядел как пес, который горит желанием к чему-то привыкать.

– Тебе нельзя в спальню, потому что иначе мы больше никогда не сможем заняться сексом.

– Гав!

– Нет, не гав. Арроу-у. Очень грустное арроу-у.

– Гав!

– Ну и отлично, – вздохнул я. – Раз уж тебе так гав-шиво, я пошел спать.

– Арроу-у-у-у.

Пиздец. Как и зачем я продолжаю это с собой делать? Я вернулся, открыл манеж и уселся на пол рядом со Спадом.

– Я посижу здесь, только пока ты не уснешь.

Спад тут же вплотную прижался ко мне всем телом.

Я погладил его маленькую головку прямо между забавными разноразмерными ушками.

– Просто чтобы ты знал: я бы ни за что не променял заботу о тебе на жизнь рок-звезды из восьмидесятых.

– Мррфх-х.

– Я никуда не уйду. Даже если временно отойду в другое место.

– Мррфх-х.

– Ну, только если не умру. Или если Оливер меня не бросит. Потому что в таком случае суд по собачьим делам стопроцентно присудит опеку ему.

Шерстка Спада под моими пальцами казалась шелковистой.

Я прикрыл глаза буквально на полсекунды.

Глава 7

– Люсьен.

Первой моей мыслью было то, что у Оливера утром изо рта пахло по-настоящему паскудно плохо. Второй – что его голос звучал как-то странно далеко. Ну а третьей, четвертой и пятой – что у меня затекла рука, раскалывается шея и на щеке наверняка отпечатался ворс от ковра.

– Ты же понимаешь, – говорил Оливер, – что наша попытка спасти сексуальную жизнь, выставив собаку из спальни, несколько теряет смысл, если ты сам переезжаешь к ней в вольер?

– Мрррфххх, – простонал я.

– Гав, – поддержал Спад, уткнувшись в меня носом.

Я перевернулся на бок и прищурился на Оливера. Он уже принял душ и оделся на работу: сияющие туфли, костюм-тройка. Я же валялся на полу в одних трусах и медленно осознавал, что к моей заднице прилипло одно из тех лакомств, которые мы прятали от пса.

– Ну что ж. – Оливер упер руки в бока. Не скажу, что он смотрел на меня с презрением, но мне определенно доводилось видеть на его лице выражения и поприветливее. – По крайней мере, в этот раз ты не в больнице.

– Гав, – подтвердил Спад.

– А ты, – Оливер строго воззрился на пса, – не потакай ему.

Он резко развернулся и скрылся в коридоре. Я, покачиваясь, поднялся на ноги и поплелся следом, а Спад семенил за мной по пятам.

Оливера я обнаружил на кухне: он уплетал овсянку с яблоками и йогуртом с яростной сосредоточенностью человека, который изо всех сил делает вид, будто ничего из ряда вон выходящего не происходит.

– Мне правда жаль, – сказал я.

– Мруфф, – согласился Спад.

– Все нормально, – ответил Оливер нам обоим. Но это была наглая ложь.

С упорством человека, расковыривающего болячку, я тут же вернулся к тому, с чего все началось:

– Ему было очень грустно. И я не мог уснуть.

– Что посеешь, Люсьен, то и пожнешь. И к твоей чести, ты на этом поле и лег.

Я попытался изобразить самую обезоруживающую улыбку.

– Ты ведь репетировал эту фразу с самого пробуждения, да?

Он выдавил ответную улыбку, но вышло, блин, чертовски неохотно.

– Я искренне на тебя не злюсь, – признался он наконец. – И знаю, что ты немного побаиваешься ответственности. Но ты справишься. Мы справимся. Только нужно все делать правильно, иначе лучше сразу отдать собаку.

– Хей, – я присел и закрыл ладонями уши Спада. Пес растерялся, но сопротивляться не стал.

– Не говори так при нем.

– Это собака. Он ничего не поймет.

– Он может поймать интонацию... или флюиды. Вдруг флюиды плохие.

Словно бросая открытый вызов моим опасениям насчет собачьих флюидов, Оливер с грохотом поставил ложку и пустую банку в посудомойку и распахнул шкафчик – тот самый, где, как я точно помнил, мы хранили корм. Стоило ему открыть пакет с идеально сбалансированным питанием для щенков, как Спад вывернулся из моих рук и ринулся к Оливеру, виляя хвостом с такой бешеной скоростью, что стал похож на те пружинные ограничители для дверей, какие бывают в домах у стариков.

– Не похоже, чтобы он был травмирован, – самодовольно заметил Оливер. На мой взгляд, это самодовольство было оправданно от силы процентов на десять.

Вчера вечером у меня не было ни единого шанса выиграть этот спор. И сегодня утром тоже. А тот факт, что я вообще начал мыслить категориями «выиграл-проиграл», вероятно, плохой знак. Не в плане «нашим отношениям конец», скорее в плане «этому спору не видно конца».

Оставив Спада с Оливером, я с кряхтением поднялся по лестнице в надежде, что горячий душ вернет моему телу человеческий вид и я перестану напоминать вешалку для одежды.

Не особо помогло.

Я сидел, завернувшись в полотенце, и надеялся высохнуть естественным путем, потому что привычные обтирания превратились в сплошное мучение, когда в дверь постучал Оливер.

– Входи, – сказал я.

Надо отдать ему должное, он никак не прокомментировал то, что я уныло сидел на крышке унитаза, влажный и несчастный.

– Я покормил Спада и вывел его на улицу.

– Ты записал это в Какашечный журнал?

– Записал, – не моргнув глазом ответил Оливер. – И тебе советую сделать то же самое, когда Спад пойдет в следующий раз.

– Сделаю.

– Правда?

Блядь, он слишком хорошо меня знал.

– На данный момент я искренне намерен это сделать.

Шагнув в окутанную паром ванную, Оливер поцеловал меня в лоб.

– Чудес не жду. До вечера.

Честно говоря, готовность Оливера не ждать чудес, наверное, во многом и была причиной, почему мы до сих пор вместе. Как и то, что он безошибочно определял, когда мое сидение на унитазе в полотенце было признаком кризиса, а когда означало, что ему спокойно можно идти на работу.

Сейчас это было вполне пригодное