Идеальный отец - Alexis Hall

Доктор Фэрклаф моргнула во второй раз за созвон.

– Я понимаю, что это шок, но мне нужно, чтобы вы все сохраняли чувство меры. Наша работа куда менее важна, чем долгосрочная аэрация почвы.

– Ну конечно, – отозвалась Барбара Кленч с таким уровнем сарказма, какому я позавидовал бы, да и все остальные тоже. – Позвольте перефразировать. Какова вероятность того, что смерть графа приведет к тому, что ЭНАВЭОЗЕЖЕ, – Барбара всегда произносила это с таким нажимом, чтобы была слышна каждая буква, – придется прекратить свою важнейшую деятельность и это повлечет за собой потерю нами работы?

– Неизвестно, – ответила доктор Фэрклаф.

И если бы все зависело только от нее, созвон бы на этом и закончился, что устроило бы подавляющее большинство из нас, вынужденных зарабатывать на жизнь трудом.

– Ладно, – быстро вставил я, – но вы можете сделать предположение?

Доктор Фэрклаф все еще излучала энергию в духе «совещание окончено».

– Логически, есть три варианта развития событий. Либо граф упомянул нас в завещании, и мы сможем продолжать работу в прежнем режиме, либо его наследник обеспечит нас средствами, и мы сможем продолжать по большей части как обычно. Либо они этого не сделают, и тогда наши исследования прекратятся, а защищаемые нами виды подвергнутся безвозвратному упадку, что приведет в конечном итоге к полному краху сельского хозяйства и вымиранию человечества как вида.

– Дерьмо, – вырвалось у меня.

– Да, – доктор Фэрклаф резко кивнула. – Ставки, по сути, экзистенциальные.

– Нет, я имею в виду...

Спад весь созвон занимался в вольере и у моих ног обычными щенячьими делами, но прямо сейчас он начал делать то самое специфическое щенячье дело, которое, как я уже уяснил, предшествует делу, которое мы ни в коем случае не хотели бы видеть сделанным в помещении.

Я вскочил на ноги.

– Мне нужно вывести собаку.

Если мне что-то и ответили, я не услышал, потому что подскочил достаточно быстро, чтобы выдернуть наушники из компьютера. Волоча за собой провод, я сгреб Спада в охапку, рванул дверь на террасу и выставил его на специально отведенную для какания зону.

Он в замешательстве уставился на меня.

– Ты прекрасно знаешь, что делать, – сказал я ему. – Вы вчера с Оливером занимались этим неоднократно. Не притворяйся, будто забыл или будто это как-то странно.

Спад продолжал смотреть на меня так, словно я сошел с ума.

Я вздохнул:

– Просто покакай, ладно? Я на совещании.

– Гав, – Спад радостно застучал хвостом по земле.

– Слушай, если ты не управишься за следующие тридцать секунд, мне придется забрать тебя обратно в дом.

– У него же нет часов. – Маленький, знакомый, глубоко раздражающий голосок донесся из-за садового забора. Следом показалось маленькое, знакомое, глубоко раздражающее лицо. И то и другое принадлежало Соседскому Мальчишке. – И вообще, ты разговариваешь с собакой. Придурок.

В глубине души я понимал, что опускаться до обмена любезностями с одиннадцатилетней личинкой человека – ниже моего достоинства.

– Сам ты придурок, – ответил я. – Какашечная морда.

– Такого оскорбления даже не существует.

– Ну, ты ведь тоже не по-настоящему… – Блядь. Я уже наговорил лишнего.

– Не по-настоящему кто? – спросил Соседский Мальчишка, умудрившись выглядеть еще самодовольнее обычного.

– Не по-настоящему…

С каждой секундой, приближавшей меня к какому-нибудь остроумному и сокрушительному ответу, я лишь подтверждал его мнение о моей придурковатости.

– То есть я какашечная морда, – медленно произнес он, – но не совсем какашечная морда?

Надо было просто согласиться и сказать: «Вот именно». Классика потому и стала классикой. Но теперь мне оставалось только идти ва-банк с какашечной мордой Шредингера.

– Да.

– Козел.

– Нельзя же просто называть людей козлами без остановки.

– Козел.

– Почему ты такой? – спросил я.

Соседский Мальчишка ухмыльнулся поверх забора.

– А ты почему такой?

– Годы психологических травм. А у тебя какое оправдание?

– Скажи: «Козел что?»

– Что? – отозвался я, совершив роковую ошибку.

Он зашелся смехом, строча, как пулемет. Чертовски раздражающий пулемет.

– Когда-нибудь, – я погрозил ему пальцем, – я расскажу твоим родителям, какой ты мерзкий, злобный маленький кусок… О боже мой, Спад!

Мой голос тут же взлетел в тот регистр, который люди приберегают для собак и детей, не являющихся маленькими засранцами.

– Только посмотрите на него! Кто у нас хороший мальчик? Кто у нас самый лучший мальчик?

Я запустил руку в карман пиджака и вытащил горсть лакомств.

– Какое замечательное… эм… произведение собачьего искусства!

– Ну ты и странный, – заявил Соседский Мальчишка.

– Ну да, ладно. Уж лучше быть странным, чем... чем... – я указал на него пальцем, – тобой. Пошли, Спад.

Под ритмичное скандирование «козел» за спиной мы вернулись в дом. Не скажу, что победа в споре с конкретно этим одиннадцатилетним дураком стала целью всей моей жизни, но она определенно втиснулась в мой список желаний, доведя общее количество пунктов в нем до одного.

Я рухнул обратно в компьютерное кресло, позволив Спаду устроиться у меня на коленях. К моему полнейшему «неудивлению», доктор Фэрклаф уже покинула созвон.

– ...славный малый, – говорил Алекс. – А славный малый не оставит товарища болтаться на ветру. О, привет, Люк.

– С возвращением, Люк, – отозвался Рис Джонс Боуэн. – Твой пес хорошо покакал?

– Бывали какашки и получше, – ответил я, думая о Соседском Мальчишке.

Рис Джонс Боуэн мудро кивнул:

– Не переживай, впереди еще много таких моментов.

– Прежде чем мы закончим, – подала голос Барбара Кленч, – могу я официально попросить, чтобы никто больше не являлся на совещания в нижнем белье?

Я посмотрел вниз на Спада, на свои голые ноги и на боксеры с ежиками.

Пиздец.

Чуть позже часа дня – обеденные перерывы Оливера бывали слегка непредсказуемы, когда он пропадал в суде, и он не мог написать мне из... ну... из той судебной зоны, где тусуются юристы, – мой телефон звякнул. Я взглянул на экран и увидел классическое фото Ричарда Э. Гранта эпохи фильма «Уитнэйл и я».

– Классный член, – ответил я.

Затем подманил Спада к себе на руки, очень быстро осознал, как трудно найти удачный ракурс для селфи, когда одновременно пытаешься удержать гиперактивного щенка, и сделал хотя бы относительно сносный снимок,