С новым боссом по соседству - Амира Рэйн

Катя ахнула, потеряв равновесие и прижалась к моей груди, а я поймал ее губы своими.

Это был не нежный поцелуй. Это был жадный, требовательный, почти отчаянный захват…

Я впился в ее губы, как в спасительный источник, чувствуя, как мое тело, забыв о боли, вспыхнуло одним сплошным желанием. И она… Она растаяла. На секунду. Ее тело обмякло в моих руках, губы ответили дрожащим, неуверенным, но отзывчивым поцелуем. Я почувствовал ее вкус и едва не застонал от наслаждения. От этого захватило дух. Я упивался этим ощущением ее капитуляции, ее отдачи.

Но эйфория длилась миг.

Внезапно ее тело напряглось, стало жестким и неподатливым в моих объятиях. Она резко отстранилась, буквально вырвалась, сделав шаг назад. Ее грудь вздымалась, дыхание сбилось. Я отпустил ее запястье.

Мы стояли, глядя друг на друга в тесном пространстве ванной. Ее взгляд был немного затуманенным, влажным от недавних слез, но теперь в нем читалась паника и осознание. Губы, распухшие от моего поцелуя, были приоткрыты. Она молчала и было в ее взгляде что-то странное...

Глава 17

Катерина

Он оказался слишком близко и мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Они наконец встретились и это было… это было как цунами. Как долгожданный глоток воздуха. Я почувствовала себя на седьмом небе от счастья, готовая растаять, раствориться в этом мгновении, под его жаркими ладонями, под властью этого внезапного, дикого поцелуя. Все мое тело отозвалось на него трепетом, я ответила… Боже, я ответила!

Но…

В голове, словно сквозь туман, прорезалась отрезвляющая мысль: Что я творю?

Это было неправильно. Нечестно. Нельзя так.

Я напряглась, буквально окаменела в его руках и резко отстранилась, разорвав этот сладкий поцелуй.

— Зачем? — выдохнула я и голос мой прозвучал хрипло, словно чужой. — Зачем вы это сделали? У вас же есть… есть невеста.

Он не отступил. Наоборот, наклонился еще ближе, уперся горячим лбом в мой. Его дыхание, прерывистое и теплое, обжигало мою кожу. От его близости, от его запаха у меня все внутри сжалось в тугой, дрожащий комок желания. Мне физически тяжело было сдержаться, чтобы снова не прильнуть к нему.

— Какая невеста? — прошептал он и в его голосе звучало искреннее, дикое недоумение.

Этот вопрос, такой прямой и обезоруживающий, обжег меня сильнее, чем его губы. Я не знала, что ответить.

Злата. Она ведь так переживала, так плакала…

Но вместо слов у меня вырвался только сдавленный звук. Я с силой оттолкнулась от него, вырвалась из его ослабевших, но все еще пытавшихся удержать меня рук и выбежала из ванной. Прямо на кухню. Встала у плиты, дрожа как осиновый лист.

Щеки горели огнем. Мысли путались, налетая друг на друга обрывками. «Он поцеловал меня». «Он спрашивает, какая невеста». «Но она же есть». «А что, если ее нет?» «Я не должна». «Но я хочу». Губы все еще пылали, сохраняя память о его прикосновении.

Я поднесла к ним пальцы, будто пытаясь стереть след, но только сильнее почувствовала жгучее желание вернуться и продолжить этот поцелуй.

Стоп. Нужно заняться делом. Думать я буду позже.

Схватив кастрюлю, налила воду и поставила на плиту, на мгновение замерев, чтобы прийти в себя.

— С невестой расстался, — донесся его голос из-за спины. — Я свободен.

Мои руки замерли над кастрюлей. «Свободен». Слово отозвалось в груди облегчением и новой тревогой.

Я обернулась.

— А та девушка в больнице?

— Злата? Моя сестра. Назойливая, но своя.

Сестра…

Сердцу стало легче. Ревновать не к кому, но тут же накатил страх. Теперь преград не было. А готова ли я после развода, после всей той боли, к чему-то новому? Сейчас это похоже на романтическую историю из сериала — ярко, страстно, на грани. Но что будет потом, когда жизнь вернется в колею? Ссоры, непонимание… А если разругаемся, мне снова придется менять работу. Он — мой босс. Это непрофессионально. Безрассудно.

— Тимур Альбертович, вы — мой начальник, — проговорила я, глядя в кастрюлю, а не на него. — Между нами ничего не может быть.

Услышала его тяжелый вздох, а потом шаги. Коротко обернулась.

Он присел на диван и повернулся к окну.

Мы молчали. Каждому из нас было о чем подумать.

Колдуя над супом, я мельком бросила на него взгляд. Он сидел хмурый, одинокий и уставший, и казалось, был чем-то глубоко расстроен. Мое сердце сжалось, но я снова отвернулась к плите.

Спустя полчаса мы уже ели суп. Он ел молча, сосредоточенно, будто это была его работа. Я смотрела на него и видела, как его веки все тяжелее опускаются, а движения становятся все более замедленными. Пообедав, я без лишних слов забрала тарелку и твердо сказала:

— Все. Теперь — спать. Идемте.

Он лишь кивнул, слишком уставший, чтобы спорить и позволил отвести себя в комнату. Проходя мимо комода в прихожей, я краем глаза заметила его ключи. Они лежали там, где Тимур их оставил.

И тут до меня дошло: спать-то он должен у себя. Оставить его здесь на ночь — перейти какую-то невидимую черту, за которой уже не будет пути назад. А я к этому не готова. Значит, нужно было навести порядок в его квартире. Быстро и незаметно.

Как только я убедилась, что он лег и, кажется, мгновенно провалился в сон, я на цыпочках выскользнула из комнаты. Взяла его ключи, свои чистящие средства и тряпки и, почти бегом, пошла в его квартиру.

Она встретила меня тишиной и запахом запустения. Включив свет, я закатала рукава. Работы было на самом деле не так уж и много, только пыль протереть, да полы помыть, но куча коробок… С ними тоже нужно было что-то сделать, чтобы уже сегодня он мог вернуться домой.

Я осмотрелась, вздохнув. Пыль лежала плотным слоем и в воздухе стоял запах затхлости. Нужно было начинать с самого необходимого. Я открыла окно, чтобы проветрилось, набрала в ведро теплой воды, добавила моющего средства и, закатав рукава, принялась за работу. Сначала протерла пыль со всех поверхностей — с комода, с полок, с подоконника. Потом принялась за полы, энергично водя мокрой тряпкой по старому паркету, пытаясь вернуть ему если не блеск, то хотя бы чистоту.

Внезапно за спиной скрипнула дверь. Я замерла, а потом выпрямилась. В дверях стоял Тимур. На лице — смертельная усталость, смешанная с холодной, незнакомой мне яростью. Он шагнул вперед и его взгляд тут же скользнул по старым картонным коробкам, которые я отодвинула