Волков: Мне нельзя тебя любить - Яна Марс

Скорая подъехала быстро — минуты, показавшиеся вечностью. Медики склонились над ней, задавали вопросы, что-то делали с ногой, с головой. Аня отвечала односложно, через силу, и все время смотрела в серое небо, по которому плыли тяжелые осенние облака.

— Повезло вам, — сказал молодой фельдшер, закрепляя шину. — Самокатчик хоть и козел, а скорость небольшая была. Могло хуже кончиться. Она отключилась и закрыла глаза. Рядом уже выли сирены, кто-то накинул на нее куртку, кто-то держал за руку и причитал. Аня проваливалась в темноту, борясь с желанием просто отключиться и не чувствовать боли.

_____

Очнулась она от яркого света. Белый потолок, белые лампы, запах медикаментов. Больница. Она узнала этот запах с закрытыми глазами — слишком много раз приходилось бывать здесь с Михаилом, с детьми, с собой. Антон в три года сломал руку, Маша в пять — привезли с температурой под сорок... Сколько раз она сидела в этих коридорах, сколько раз считала минуты до приговора врачей?

Аня попыталась пошевелиться — и застонала. Нога горела огнем, висок пульсировал, все тело ломило, будто по нему проехался каток. Она приоткрыла глаза и увидела над собой чужой потолок, чужую лампу, чужую жизнь, в которую ее закинуло случайным ударом самоката.

— Лежите тихо, — раздался женский голос. — У вас вывих лодыжки, мы уже наложили шину.

Аня повернула голову — рядом стояла медсестра, молодая, лет двадцати пяти, с папкой в руках и внимательными глазами.

— Где я? — спросила Аня. Голос звучал хрипло, будто не своим, будто из чужого горла.

— В областной, — ответила медсестра. — Вас скорая привезла. Подождете немного, травматолог на операции, но вам повезло — главврач обещал зайти. Он лучший.

Аня кивнула и закрыла глаза. Ей было все равно. Голова кружилась, мысли путались, в виске стучало. Надо позвонить… Надо предупредить, что она задержится. Надо... надо...

Она проваливалась в дремоту, но боль не давала уснуть — дергала, напоминала о себе, не отпускала. Сколько времени прошло? Минута? Час? Аня потеряла счет.

Шаги. Уверенные, спокойные, мужские. Ритмичный стук каблуков по кафелю. Кто-то вошел в палату, и медсестра засуетилась.

— Константин Борисович, пациентка с вывихом лодыжки, доставили с улицы, сбил самокатчик, плюс рассечение виска, швы наложили, рентген сделали, сотрясения нет.

— Хорошо, спасибо, можете идти.

Голос. Где-то внутри что-то дрогнуло, кольнуло, отозвалось глухой болью, не связанной с травмой. Аня не могла понять, почему этот голос кажется знакомым. Слишком много лет прошло. Слишком много воды утекло.

Она открыла глаза.

Над ней склонился мужчина в белоснежном халате, с очками в тонкой металлической оправе. Строгий, подтянутый, седеющий на висках. Он смотрел в карту, что-то писал, и она не видела его лица целиком — только линию скулы, край очков, прядь седых волос, выбившуюся из аккуратной прически.

Что-то внутри сжалось в тугой узел.

Он поднял глаза.

И время остановилось.

Аня смотрела в эти глаза — серые, внимательные, уставшие, с сеточкой морщин в уголках. И понимала, что узнает их из тысячи, нет, из миллиона. Через любые годы, через любые расстояния, через любые раны.

Перед ней был Константин.

Глава 19

Москва, июнь 2025 года.

Вероника вошла в номер, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина. Наконец-то тишина. Долгая дорога, бесконечные пробки, чужие лица — все осталось за порогом.

Она окинула взглядом комнату. Дорого, безлико, стерильно. Бежевые стены, огромная кровать с идеально заправленным бельем, стол у окна, букет искусственных цветов на тумбочке. Москва встречала ее так, как встречает всех — равнодушно, но с претензией на роскошь.

Вероника скинула туфли, прошлепала босиком к окну, раздвинула шторы. Город сиял огнями — огромный, чужой, пугающий. Где-то здесь была Алиса. Вероника очень надеялась, что у дочери всё хорошо. Что муж её не нашел. Но думать об этом сейчас нельзя. В случае чего, дочь бы позвонила.

Она приняла душ — долгий, горячий, смывающий дорожную пыль и усталость. Завернулась в халат, рухнула на кровать и провалилась в сон раньше, чем голова коснулась подушки.

___

Вероника подскочила, не понимая, где находится, сколько времени, какой сегодня день. Сердце колотилось где-то в горле. Вероника посмотрела на часы — половина третьего ночи. Она проспала несколько часов.

Спать уже не хотелось. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня. Доклад. Презентация. Люди из министерства. Спонсоры. От этого зависело, получит ли больница новое оборудование.

Она встала, включила настольную лампу, достала ноутбук. Материалы были готов — она много работала, писала научные статьи, уже выступала на форумах раньше. Осталось подготовить выступление.

Вероника работала до шести утра. Правила презентацию, репетировала речь, просчитывала возможные вопросы. Глаза слипались, но она заставляла себя не сдаваться.

В шесть она позволила себе час сна. В семь — душ, заварной кофе из мини-бара, строгий костюм, немного косметики. В восемь — лифт вниз, такси до отеля, где проходила конференция.

____

Отель «Империал» встретил ее мрамором, хрусталем и толпой людей в дорогих костюмах. Вероника замерла на входе, чувствуя себя Золушкой, которая случайно попала на бал.

Женщины вокруг были идеальны — укладки, маникюр, туфли на каблуках, в которых, наверное, удобно даже стоять часами. Мужчины — уверенные, громкоголосые, с дорогими часами и сигарами в отведенных для этого зонах.

Вероника одернула пиджак — обычный, не брендовый, но качественный — и заставила себя расправить плечи. Она не провинциалка. Она заведующая отделением, кандидат наук, автор двух десятков статей. У нее за плечами сотни спасенных жизней.

— Вероника Сергеевна? — к ней подошла девушка с бейджем организатора. — Ваш доклад в одиннадцать, зал «Ампир». Вам помочь с регистрацией?

— Спасибо, я сама.

Она взяла бейдж, программу, мельком глянула на расписание. Десятки имен, названий клиник, тем. Ничего. Она справится.

____

Зал был огромен. Вероника стояла за кулисами и смотрела на море лиц — врачи, профессора, чиновники. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.

— Следующий докладчик — Лебедева Вероника Сергеевна, — объявил ведущий,

Вероника выдохнула, поправила микрофон и вышла на сцену.

Свет слепил, но она заставила себя улыбнуться, посмотреть в зал, найти глазами пару добрых лиц.

— Добрый день, коллеги. Тема моего доклада...

Она говорила сорок минут. Без бумажки, без запинки. Цифры, графики, клинические случаи — все это лилось легко, как будто она репетировала тысячу раз. В зале было тихо — слушали.

Когда она закончила, раздались аплодисменты. Кто-то в первом ряду кивнул одобрительно, кто-то записывал. К микрофону подошла женщина с вопросом, потом еще одна. Вероника отвечала уверенно, чувствуя, как уходит напряжение.

— Спасибо, Вероника