Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

рот порцию паэльи.

— Я родилась тут, — невинная улыбка трогает ее губы, — но оба родителя русские,

поэтому дома мы общаемся исключительно на их родном языке.

— Ах, вот как… — удивляется Вера. — А внешне вы так похожи на испанку.

— Это да… Так все говорят. Да, любимый? — Привалившись к плечу Яна, девушка ловит

влюбленными глазами его взгляд.

— Мгм… — кивает молодой человек, крутя наполненный красным вином фужер. — Так и есть,

любимая.

Я наблюдаю, как он делает глоток вина, и мои пальцы сами тянутся к бокалу. Не успеваю

поднести его к губам, как знакомая мелодия доносится из сумочки, зажатой между

спинкой стула и моим бедром.

— Простите, я вынуждена ответить на звонок. Это Андрей. Он еще не в курсе, что я в

Испании. — Промокнув губы салфеткой, я поднимаюсь из-за стола и ухожу на кухню.

Подхожу к окну, за которым виднеется берег, усеянный навороченными виллами. С

наступлением вечера все вокруг утопает и переливается в огнях.

— Да?.. — стараюсь скрыть волнение в голосе.

— Кристина, как дела? — голос мужа измученный, будто он и правда только вышел из

операционной.

— У меня все прекрасно, я сейчас в Марбелье в гостях у Романовски.

— О как! — нервный смешок. — Вот это сюрприз!

— Учусь у лучших, дорогой, — в моем тоне явно слышна издевка.

— Это камень в мой огород? — напрягается.

— Нет. Я просто хочу отдохнуть, Андрей.

— Ты… сомневаешься во мне? — тихо спрашивает.

Странный вопрос от человека, который под предлогом операции уехал к любовнице, бросив

меня на свадьбе лучших друзей.

— А должна? — отвечаю сухо.

— Кристина, в моей жизни есть только одна женщина, и это ты! — выпаливает он.

Вот это заявочка на верность!

— Нет, есть еще кое-кто… — так и хочется выплюнуть, что я знаю о его любовнице! И

только чертям в аду известно, каких трудов мне стоит держать рот на замке.

— И кто же?..

Слышу напряженное дыхание в трубке.

— Твоя работа, Андрей! — повышаю голос, но тут же осекаюсь.

Пусть в нашей маленькой семье случилось предательство, но я бы не хотела выставлять

наши проблемы на всеобщее обозрение, даже перед близкими друзьями.

— Милая, прости. Я был вынужден улететь! У Боженова-Карельски произошла тампонада

сердца. У меня было всего несколько часов на перелет и ни единой минуты на

размышления.

— Андрей, ответь мне на вопрос. Неужели ты — единственный хирург, который может ему

помочь? Ты сделал пересадку, но как же так получается, что в такой крупной клинике

не нашлось ни одного врача твоего уровня, который смог бы тебя подменить?

— Дело не в этом, Кристина… — устало вздыхает, будто бы ему в тягость объяснять

очевидное. — Я делал пересадку сердца. И если у пациента появляется осложнение,

ответственность лежит на враче, который ведет его до и после операции.

— Хорошо, Андрей. Ты надолго в Мюнхене останешься?

— Пока на неделю, но все зависит от исхода повторной операции. Какие у тебя планы?

— Я еще не знаю… думаю…

— Почему ты сразу не позвонила и не рассказала о своих планах? — спрашивает с

какой-то обидой в голосе.

Интересный ты человек, Андрей Воронцов! Изменять начал ты, а виноватой чувствовать

должна себя я?!

— Потому что все это вышло спонтанно. Планирую остаться тут на неделю, но, если в

агентстве потребуется моя помощь, придется поменять билеты.

— Крис… ты злишься на меня?

— Андрей… — Прикрываю глаза и растираю переносицу. Ночь без сна дает о себе знать:

в голове — клубок из спутанных мыслей и вопросов без ответов. — Через три недели у

меня должна начаться стимуляция гормонами. Ты уверен, что мы хотим пойти на этот

шаг?

— Кристина, я через неделю прилечу домой, тогда мы обо всем поговорим! — в его голосе

слышна тревога. — Я очень тебя прошу, просто дождись меня. И да, я безумно хочу

ребенка от тебя. Не знаю, что ты там накрутила в своей глупенькой голове, но я тебя

очень люблю. Очень! Ты поняла меня?

— Поняла, Андрей, буду тебя ждать… — сдержанно отвечаю.

— Скажи, — вдруг требует он.

— Андрей…

— Скажи, Кристина.

— Я тоже тебя люблю.

— Я завтра тебе обязательно позвоню! Слышишь?

— Хорошо, договорились.

Завершив разговор, я еще несколько мгновений стою у окна, любуясь ночным городом.

Обдумываю каждое лживое слово, сказанное Андреем. Разумеется, я ему не верю. Или… я

могу ошибаться. Возможно, его на самом деле вызвали на операцию.

Но в этой истории снова всплывает Сабина. Именно она прислала ему сообщение. Да уж…

интересно получается… срочный вызов на операцию через смс? Несерьезно как-то…

Я горько усмехаюсь, машинально растирая кончиками пальцев область груди, где тяжелым

комом ноет обида.

— Кристина, вот ты где! А мы тебя уже потеряли! — застает меня врасплох Александр.

— Я тут! С Андреем долго разговаривала…

— Как у него там дела в Мюнхене?

— Говорит, осложнения после пересадки у какого-то… Боженова… пффф… — путаюсь в

заковыристой фамилии пациента.

— Боженова-Корельски?

— Да-да, у него… но подробностей не знаю. Ты же понимаешь, мы его работу мало

обсуждаем.

— Хммм… — Саша задумывается, прячет руки в карманы, уводя взгляд чуть вбок. –

Боженов-Корельски, говоришь?

— Угу… он самый.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Это странно… Надо у Андрея будет уточнить, потому что Константин Викторович именно

сейчас находится на обследовании в нашей клинике в Санкт-Петербурге… — проговаривает

Саша и только через секунду осознает, что, возможно, ляпнул лишнее.

Глава 9

Утром я просыпаюсь в каком-то странном состоянии, утопая не только в роскошных

шелковых простынях, но и в грузных мыслях, атакующих меня с ночи.

Издаю хрупкий смешок. Выползать из мягкой постели нет желания, но надо. Заставляю

себя откинуть одеяло и усилием воли сесть на кровать. Иначе я так и просижу весь

отпуск в комнате, не оценив изыски тяжелого люкса Марбельи. Сонно разглядываю

интерьер спальни, превратившейся в мой дом на ближайшие несколько дней. Светлые

стены, белый ворсистый ковер, панорамное окно, сливающееся с открытым балконом. Все

стерильно, уютно, как в самых лучших и элитных гостиницах побережья. В аэропорту я

успела пробежаться по списку свободных отелей, захотелось оценить имеющиеся

варианты. Мое дыхание сперло, когда ценники с тремя нулями высокомерно смотрели на

меня с экрана.

Я потягиваюсь, выгибаюсь в спине и, кажется, слышу предательский хруст в суставах.

Да… мне тридцать семь, и я уже не девочка.

Итак, что мы имеем на текущий момент.

Муж-изменщик — одна штука.

Жена-изменщица — одна штука.

Безвыходная ситуация — тоже одна штука. Как минимум.

Вчера Саша, сам того не желая, беспощадно усугубил ситуацию. Наш разговор вышел

сумбурным, оборванным на середине, но я безмерно ему благодарна за