Истинная пара для Стиральной машинки - Ника Лорен

На противне покоился абсолютно черный, дымящийся метеорит, из которого торчали две скрюченные угольные лапки.

— О, моя смертная королева! — бархатным баритоном произнес Асмодей, игнорируя слезящиеся от дыма глаза. — Ты вернулась как раз вовремя! Я подготовил алтарь нашего соития и приручил эту дикую птицу!

Даша закашлялась, переводя взгляд с его голого пресса на черную курицу, а затем на красные ошметки полотенец, усеивающие пол.

— Асмодей... что ты сделал с моим лучшим махровым полотенцем? И почему курица выглядит так, будто она вернулась из атмосферы Юпитера?

Демон гордо выпятил грудь.

— Я подверг её экстремальной термической обработке! Как учат древние гримуары кулинарии, я создал корочку, чтобы запечатать соки!

Даша подошла ближе, взяла вилку и постучала по курице. Раздался звонкий металлический звук. Она с силой ковырнула черную броню. Корка треснула, и внутри... внутри бройлер оказался абсолютно ледяным и сырым.

— Аркадий, солнце мое, — Даша истерически хихикнула, сползая по косяку двери и вытирая слезы (то ли от смеха, то ли от едкого дыма). — Ты засунул замороженную курицу в духовку на триста градусов?

— Я хотел, чтобы она приготовилась со скоростью вращения центрифуги! — обиженно буркнул Асмодей. — Я добавил соду для очищения её кармы и корицу для стимуляции твоих рецепторов! А этот фартук... он разве не пробуждает в тебе базовые инстинкты размножения?

Даша посмотрела на этого двухметрового, безбрового, перемазанного сажей бога Хаоса в розовом фартуке с рюшами. Он был нелеп, квартира была похожа на зону боевых действий, а на кровати наверняка лежали пугающие мутанты из туалетной бумаги.

Но в его карих, теперь уже человеческих глазах было столько искреннего обожания, что у Даши перехватило дыхание.

Она подошла к нему, аккуратно забрала из его рук противень с «метеоритом» и поставила его на раковину. Затем обхватила его измазанное сажей лицо ладонями.

— Знаешь, Лорд Стирки, — прошептала она, поднимаясь на мысочки и целуя его в кончик носа. — Твой алтарь страсти великолепен. Но давай договоримся: следующие пять лет готовлю я. А ты... ты будешь отвечать за розжиг. Только без бенгальских огней.

— Как прикажет моя королева, — довольно промурлыкал Асмодей, подхватывая её на руки (фартук при этом пикантно задрался). — Тогда переходим сразу к визуально-тактильной стимуляции?

— Немедленно, — скомандовала Даша, обнимая его за шею. — Только сначала мы закажем пиццу. Потому что твоя жертвенная птица, кажется, собирается восстать из мертвых и отомстить нам обоим.

Как вам сюрприз от Демона похоти для своей смертной Любимой женщины? Поставьте пожалуйста звездочки в конце главы, и автор читает каждый комментарий!

Глава 19. Кухонная эквилибристика, или Испытание советской мебели на прочность

Дым от погребального костра бройлера вжсё ещё лениво клубился пвод потолком тесной кухни, но Асмодея эчто совершенно не смущало. Он нес Дашу на рбуках с грацией хищника, который, правда, споткнулся о табуретку, но вида не подал.

— Мой биологический интерфейс сигнализирует о критическом уровне желания, — прорычал бывший демон похоти, и его голос сейчас звучал так глубоко, что у Даши завибрировали ребра.

Он подошел к старому кухонному столу, покрытому веселенькой клеенкой в ромашку. С поистине королевским размахом свободной руки Асмодей смахнул с него всё лишнее: перечницу, недопитую кружку чая и квитанцию за газ. Предметы с грохотом посыпались на линолеум.

— Эй! Там была оплаченная квитанция! — пискнула Даша, когда Асмодей решительно усадил её на освободившуюся клеенку.

— В Бездну квитанции! — отрезал он, нависая над ней, опираясь руками о края стола. Стол, помнивший еще Брежнева, жалобно и протяжно скрипнул. — Я ждал этого момента с тех пор, как ты впервые попыталась оттереть меня мочалкой. Ты разбудила во мне такие алгоритмы, о которых я даже не подозревал!

Даша обхватила его за шею ногами в джинсах и потянула на себя, не в силах больше сопротивляться этому безумному миксу из сажи, розового фартука и обжигающего взгляда.

— Меньше алгоритмов, больше дела, Лорд Стирки, — прошептала она ему прямо в губы.

Асмодей не заставил себя просить дважды. Его поцелуй был жадным, голодным, совершенно не стерильным и абсолютно сногсшибательным. Он целовал её так, словно хотел впитать каждую её молекулу.

Проблема возникла только с фартуком. Завязки на спине затянулись в мертвый узел, и когда Асмодей попытался эффектно сорвать с себя розовую ткань одним движением, он лишь глухо крякнул и застрял.

— Проклятые технологии смертных! — прошипел он, пытаясь разорвать плотный хлопок. — Эта броня с рюшами сопротивляется моей ярости!

Даша расхохоталась так, что едва не свалилась со стола. — Давай помогу, гроза завязочек, — она ловко потянулась за его спину и распутала бантик. Розовый фартук с надписью «Целуй повара» спланировал прямо на многострадальную квитанцию ЖКХ.

Теперь между ними не было никаких преград. Асмодей прижал её к столу, и клеенка издала неприличный чмокающий звук.

— Твоя кожа... она обжигает даже без встроенных ТЭНов, — прошептал он, покрывая поцелуями её шею, спускаясь к ключицам. Его большие руки скользнули под её футболку, вызывая у Даши дрожь, которая не имела ничего общего с холодом.

Он был невероятно сильным, но при этом удивительно осторожным — словно боялся, что сломает её. 355 лет опыта в качестве Демона Похоти явно не прошли даром, но сейчас, в человеческом теле, каждое прикосновение было для него в новинку.

— О, во имя Хаоса! — вдруг выдохнул он, когда Даша запустила пальцы в его волосы и слегка потянула. Его глаза (теперь тепло-карие, но сверкающие ярче любого неона) расширились. — Моя нервная система только что отправила в мозг фейерверк! Это... это эффективнее любого короткого замыкания!

— Привыкай к человеческим радостям, Аркаша, — выдохнула она, стягивая с него остатки одежды.

Стол под ними ходил ходуном. Он раскачивался в такт их движениям, скрипел расшатанными ножками и угрожающе стучал о стену, рискуя разбудить соседку снизу, которая и так уже наверняка писала жалобу на «прыгающую стиральную машинку». Но Даше было плевать.

Весь мир сузился до этих пяти квадратных метров дымной кухни. В раковине грустно остывал угольный бройлер, на подоконнике догорал бенгальский огонь, а на шатком столе вершилась магия, куда более древняя и мощная, чем все заклинания Измерения Чистоты.

Асмодей оказался страстным, ненасытным и, что самое удивительное, очень отзывчивым. Он больше не был машиной для выполнения функций — он был мужчиной, который терял голову от одной конкретной женщины.

Когда они достигли пика, стол издал последний, почти человеческий стон, и его правая передняя ножка предательски подкосилась.

Даша и Асмодей в обнимку съехали