Хочу любить тебя - Виолетта Иванова

наш парк стал предметом подражания. Но я не мог позволить себе признаться ей, что доволен ее работой. Мы встречались только за общими обедами и ужинами, все реже я посещал ее по ночам. Когда родился ты, мне этого было достаточно, и я перестал приходить к Анне, как к женщине. Хотя и был рад наследнику, но отцовских чувств у меня к тебе не было. Ты был сын нелюбимой женщины.

Мартин опустил голову, чтобы отец не увидел в его глазах блеск слез. Он прекрасно помнил матушку, как она вечерами сидела у камина в своей любимой чайной комнате и с грустью смотрела на огонь.

- Когда она умерла, я вздохнул с облегчением, решил, что теперь я заживу новой счастливой жизнью, найду женщину, которую буду любить. И я встретил Эйру. Вернее, не так. Я знал ее раньше. Она была дочерью моего партнера, они бывали в гостях в нашем доме. Но тогда она была совсем девчонкой и совершенно не интересовала меня. Когда я встретил ее после смерти Анны, я увидел, как она расцвела. Да что тебе говорить, ты сам видел, какой красивой женщиной она стала. И я, как мальчишка, потерял от нее голову. Я с трудом дождался ее восемнадцатилетия, сразу же женился на ней. Я видел, как на нее смотрят мои знакомые, завидуют мне, ведь никто не мог похвастаться, что их жены так же прекрасны, как моя Эйра. Я ее страшно ревновал, верил каждому ее слову. И я ревновал тебя к ней. Поэтому и поверил, когда застал ее в твой спальне. Я был готов убить тебя, только Эйра сдержала мой гнев.

Мартин невольно дотронулся до губы, где у него до сих пор остался с того памятного дня шрам. Отец заметил его жест и поморщился.

- Извини меня, сын. Я не мог поверить, что Эйра сама пришла к тебе. Поэтому я отослал тебя из дома. Я не знаю, что со мной делала Эйра, но я верил каждому ее слову, был готов растерзать всех из-за одной ее слезинки. А потом ты вернулся домой и снова увидел ее в твоей комнате. Когда увидел следы твоих пальцев на ее руке, я впал в бешенство и сделал то, о чем сейчас так жалею.

Отец опустил голову, потом повернулся к столику, взял с него бокал с остатками своей настойки, выпил, немного посидел с закрытыми глазами.

- Прости, сейчас мне станет легче, - проговорил он тихим голосом. – У меня отравлен весь организм, я не сразу понял, что со мной происходит, слишком поздно доверился лекарю. Ему удалось только на время остановить разрушение моего тела. Так вот. Когда ты уехал, Эйра снова была рядом со мной, была мила и ласкова, все время твердила мне, что очень хочет родить мне наследника. Я мечтал об этом, старался. Я даже написал завещание в пользу ее и нашего будущего ребенка. Через два года Эйра сказала, что беременна. Я был счастлив. Но она не доносила ребенка, родила мертвую девочку. Я тогда подумал, что это наказание мне за то, что я отрекся от своего первого сына, то есть от тебя. Я обращался в Храм, молился всем святым, хотел написать тебе письмо, но Эйра отговорила меня. Прошло еще четыре года, прежде чем Эйра сообщила, что снова ждет ребенка. Я снова был счастлив. Но у меня внезапно произошел непонятный приступ, я потерял сознание. Осмотревший меня лекарь сказал, что имеются признаки отравления. Он тщательно обследовал меня и сообщил, что я не могу иметь детей. Я отказывался верить, ведь моя Эйра носит моего сына. Я тогда поругался с лекарем, выгнал его. Но когда до родов оставалось совсем немного времени, у меня вновь случился новый приступ, сильнее прежнего. Лекарь вновь пришел ко мне, заставил пить свои настойки и долго хмурился. Потом он вновь сказал, что меня опять хотели отравить. Я отказывался верить в то, что к этому может быть причастна Эйра, ведь она была так мила со мной, беспокоилась и не отходила от моей постели, пока я не мог поняться. По настоянию лекаря я стал принимать его настойку каждый день утром и вечером так, чтобы об этом никто не знал. Я никому не мог доверять, думал, что мои враги хотят убить меня. Да, у меня были трудные времени, пришлось много сил приложить, чтобы удержать все свое дело, не дать уничтожить себя конкурентам.

Эйра родила сына, и я был счастлив. Я осыпал ее подарками, устроил в ее и сына честь большой прием. Мои приступы какое-то время не повторялись, но когда сыну исполнился год, я вновь упал без сознания на ужине, когда у нас в гостях был мой новый партнер. Он вызвал своего лекаря, приказал ему осмотреть меня полностью. И его лекарь подтвердил, что меня хотят отравить, травят постепенно, добавляя в еду яд. Он также приготовил мне настойку, похожую на ту, которую давал мой лекарь. Он уже собрался уходить, как в доме началась суета, крики. Я подняться не мог из-за слабости, а лекарь поспешил выйти. Он вернулся через полчаса и сказал, что мой сын Эдмон по недосмотру няни упал и разбил нос. Лекарь осмотрел ребенка, прописал ему настойки, успокоил Эйру, которая суетилась возле сына. Когда лекарь вернулся ко мне, был хмур и его вопрос просто раздавил меня. «Господин Лайрон, вы уверены, что Эдмон Ваш сын?» Я тогда хотел накричать на него и выгнать, как сделал бы со своим лекарем, но мой партнер, который был в это время в комнате, остановил меня, предлагая выслушать лекаря. «Я лечу людей очень давно, более тридцати лет, неоднократно принимал роды, наблюдал за младенцами и их родителями». «К чему Вы ведете?» - я не мог терпеть, пока он дойдет до самого важного. «Прошу, не перебивайте, - остановил меня лекарь. Я все расскажу. Каждый ребенок несет частичку своих родителей, иногда в нем проявляются черты других родственников. Но, насколько я могу судить, в вашем роду никогда не было рыжеволосых и зеленоглазых. И в роду вашей жены таких тоже не наблюдалось. Мне приходилось общаться с ее отцом и его братьями, видеть ее матушку. Они все были светловолосыми и голубоглазыми. Рыжих и зеленоглазых среди них никогда не было. В Эдмоне я не увидел ни одной частички вашего рода. Возможно, черты лица имеют общее с Эйрой, так как она его мать. Но вы совершенно не можете быть его