После развода. Исцеление любовью - Лисавета Челищева

Она не говорит мне просто то, что, по её мнению, я хочу услышать, и она не даёт ответа на вопрос, не задумавшись.

— Ну, я, вообще-то, довольно простой человек, правда. Шикарные ужины в дорогих ресторанах — это не моё. Для меня идеальное свидание — это тихий ужин, а затем наблюдать за закатом на пляже, глядя на звёзды. Боже, я знаю, что это, наверное, звучит скучно...

Я не позволяю ей закончить эту мысль, потому что нет ничего скучного в том, что она любит простые вещи в жизни.

— Нет, это совсем не скучно, Насть. Это звучит идеально для меня.

Я уже планировал отвести тебя в ресторан на пирсе, посидеть на террасе и поесть, наблюдая за закатом, так что похоже, что мне просто нужно добавить в конце немного наблюдения за звёздами, чтобы убедиться, что она получит именно то, что хочет.

Мы продолжаем идти по пляжу, разговаривая обо всём, хотя ни о чём слишком серьёзном.

К тому времени, когда мы возвращаемся назад, мы стоим ближе друг к другу, оба расслаблены больше, чем в начале. Меня действительно поражает слышать обо всех жертвах, которые она принесла, обо всём, через что она прошла... и всё ради мальчиков... и ради этого неблагодарного ублюдка, её бывшего мужа.

Когда мы доходим до ступенек, ведущих на заднюю террасу дома её отца, я провожаю её до двери, всё ещё держа её за руку.

— Четверг в шесть тебя устроит?

Она дарит мне самую красивую улыбку, которую я когда-либо видел, и кивает в ответ.

— Да. Спасибо, что остался на ужин и прогулялся со мной.

Я думаю, этот розовый оттенок румянца на её щеках быстро станет одним из моих любимых цветов.

— Тебе спасибо, что пригласила меня.

Она дотрагивается до моей руки своей свободной рукой, но не делает попытки высвободить свою руку из моей... она замирает, держа руку над дверной ручкой.

Прежде чем мой мозг успевает полностью обработать её реакцию, она поворачивается, встаёт на цыпочки и нежно целует меня в щёку.

— Спокойной ночи, Матвей.

Я... в полном шоке.

Я влюблён в её прекрасные, нежные руки, а она даже не подозревает об этом.

— Спокойной ночи, Настя.

Когда она поцеловала меня в щёку, я застыл. Внутри меня словно разорвалась бомба, которую я сам же и заложил туда много лет назад. Я привык контролировать каждое движение, каждый вздох, каждое решение. Но этот короткий, робкий поцелуй стёр всё. Я понял: я не просто хочу быть рядом с ней — я хочу быть тем, кто заслуживает этого доверия.

Мы стояли у двери, и я всё ещё держал её за руку. Внутри меня боролись два чувства: желание прижать её к себе и страх спугнуть эту хрупкую искру.

Из двух я выбрал третье — я просто улыбнулся и сказал «Спокойной ночи». Потому что знал: настоящие чувства не терпят суеты. Они зреют медленно, как виноград на солнце. И если нам суждено быть вместе, то эта ночь — лишь первая страница нашей общей книги.

Я закрыл дверь и пошёл домой. И впервые за долгие годы я заснул с улыбкой.

Глава 14

Глава 14

НАСТЯ

Последние двадцать четыре часа я была вся на нервах! Это не значит, что я не видела Матвея с того самого момента в субботу вечером, когда он пригласил меня на свидание, потому что мы... встречались каждый вечер, когда я выгуливала Нику вместе с ним... но когда наступила среда, мои нервы взяли верх.

Я задумалась: наверное, это и есть главный признак того, что ты действительно чего-то хочешь. Когда сердце колотится не от страха, а от предвкушения. Я так долго жила в режиме «защиты» и «выживания», что почти забыла, как это — волноваться о чём-то хорошем.

Егор помог мне выбрать красивый, но в то же время повседневный наряд, и я решила распустить волосы, но даже с учётом всех трудных решений я всё равно паникую! Мне не стоило бы нервничать... я провела с Матвеем много времени, и нам никогда не было неловко, но у нас всегда были мальчики, или папа, или молодёжный центр... всегда был буфер между нами на случай, если станет слишком напряжённо.

Сегодня только мы вдвоём... никаких отвлекающих факторов, никакого буфера. Я знаю, что большая часть моего волнения вызвана восторгом, но это не мешает моим рукам дрожать, пока я подвожу глаза... дважды, потому что в первый раз я всё испортила.

Я смотрела на себя в зеркало и думала о том, как мы часто боимся остаться наедине с тем, кто нам дорог. Потому что наедине нельзя спрятаться за шумом детей или разговорами о делах. Только ты и он. И это пугает.

Я глубоко вздохнула и сказала себе: «Я готова».

К тому времени, как я слышу стук во входную дверь, я готова настолько, насколько это вообще возможно. Егор, конечно же, бежит открывать дверь, но когда я выхожу из-за угла, он уже там... и всё моё волнение просто тает.

Матвей чертовски красив, как всегда, и даже больше в своих тёмно-синих джинсах и чёрной рубашке на пуговицах, где верхние две пуговицы расстёгнуты, а рукава закатаны.

— Ого, Насть... ты выглядишь... потрясающе.

Меня заводит не столько то, что он говорит, сколько его прерывистый голос... то, как он, кажется, борется за слова с воздухом.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь очень хорошо.

Он протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его без единой мысли.

Его слова отозвались во мне эхом. Десять лет брака я слышала «ты выглядишь нормально» или «ничего, сойдёт». А он сказал «потрясающе».

— Матвей, мам! Не делайте ничего интересного без нас, и чтобы к полуночи ты была дома! — Егор