Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

Ее вынули из груды, которую должны были сжечь, выстирали, сложили пятнами внутрь и запечатали для следующей раны.

Глава 10. Пустой аптечный шкаф

Аптечный шкаф открывали при пяти свидетелях, и ни один не хотел первым касаться ручки.

Номер заказа 87916257, куплено на сайте

На сургучной печати стоял знак фабричного инспектора. Ланцев проверил оттиск, записал время и передал ключ Евсею. Аптекарь держал его двумя пальцами.

- Я требую внести в протокол, что закрытие аптеки уже навредило больным, - сказал он. - Ночью за камфорой пришлось ждать четверть часа.

- Камфору выдали из малого дежурного шкафа, - ответила Ульяна. - И через семь минут. Я по часам смотрела.

- Семь минут для больного много.

- Поэтому закончим опись быстрее, если вы перестанете читать речь, - сказал Ланцев.

Кроме нас присутствовали Герман и Данила. Пристав стоял у двери, а в приемной собрались рабочие и родственники. Людям нужны были обезболивающее, мазь от ожогов, порошки от жара. Они видели запертую аптеку и быстро решили, что врач с хозяином прячут лекарства после смерти Макара.

- Снаружи опять спрашивают, почему не выдают, - сообщил городовой.

- Скажите, выдача идет через Ульяну Матвеевну, - ответила я. - Срочные назначения без задержки.

- Они мне не верят.

- Тогда не объясняйте. Приведите по одному представителю от каждой палаты. Пусть смотрят опись с порога.

Евсей возмутился:

- Аптека не балаган.

- Именно поэтому люди должны увидеть, что мы считаем, а не делим запас между знакомыми.

Герман поддержал меня, но тихо предупредил, пока Ланцев записывал:

- Если объявить аптеку источником заражения без доказательств, рабочие перестанут принимать любые лекарства.

- Я не объявляла.

- Синяя нитка уже обсуждается в столовой.

- Мы не сможем удержать слухи. Можем показать порядок.

- И если порядок докажет, что ткань подменила Варвара?

- Запишем это так же.

Он посмотрел, проверяя, не произношу ли красивую правильность, которой не хватит до собственного обвинения.

- Хорошо, - сказал Герман. - Представители останутся.

Вошли Дарья Громова, молодой рабочий из палаты ожогов и Олимпиада Суханова от семей погибших. Олимпиада принесла табурет, села возле двери и объявила, что стоять ради чужого воровства не намерена.

Евсей открыл шкаф.

На первый взгляд полки были заполнены. Бутылки стояли рядами, коробки имели подписи, свертки были перевязаны. Аптекарь достал учетную книгу.

- Начнем с сильнодействующих, - сказал Ланцев. - Морфий, опий, хлороформ, эфир, кислоты.

Евсей снял с верхней полки маленький ларец с отдельным замком. Внутри лежали бумажные пакетики и два темных флакона.

- По книге морфия двадцать четыре порошка, - прочитал Данила.

Мы пересчитали. Семнадцать.

- Семь выдано после аварии, - сказал Евсей.

- Здесь книга остатка, - возразил Ланцев. - Выдача уже вычтена.

- Помощник мог забыть.

- Помощник уехал весной, - напомнила Олимпиада от двери. - А взрыв был сейчас. Хороший у вас помощник, издалека ворует.

Рабочий рядом кашлянул, скрывая смех.

Евсей покраснел.

- В первые часы был беспорядок. Варвара Сергеевна сама требовала морфий.

- Я требовала по журналу, - сказала я. - Данила записывал дозы.

Фельдшер быстро нашел лист. Выданное совпадало с уже учтенным расходом. Семь порошков отсутствовали.

Эфира не хватало почти половины бутылки. Это могло объясняться испарением и неточной записью, но пробка была новой. Хлороформ сошелся. Камфора тоже.

С карболовой кислотой расхождение стало больше. По книге оставалось девять бутылок концентрата, включая отложенные нами. В наличии нашли четыре настоящих, две разбавленные и пустое место на полке.

- Где второй ящик? - спросил Герман.

- Израсходован, - ответил Евсей.

- Ведомость показывает остаток.

- Значит, ведомость не провели.

- Кто должен проводить?

- Я.

Он произнес это с раздражением, будто честное признание небрежности должно было остановить вопросы.

Перевязочного полотна по документам оставалось двадцать восемь свертков. На полках лежали девять, из них четыре опечатали после синей нитки. Еще пять новых Ульяна не позволила считать чистыми до кипячения.

- Девятнадцать свертков исчезнуть не могут, - сказал Герман.

- Варвара Сергеевна забирала, - ответил Евсей.

Он ждал этого момента. Подошел к нижнему ящику, достал папку и положил на стол расписки.

Первая: «Получено для отдельного хранения шесть свертков очищенного полотна». Подпись Варвары.

Вторая: четыре свертка, три бутылки кислоты, десять порошков морфия.

Третья: девять свертков и оставшиеся лекарства.

Все сходилось с недостачей почти слишком хорошо.

- Даты? - спросила я.

- За месяц до смерти Кирилла Алексеевича, за неделю и через два дня после, - прочитал Ланцев.

В комнате стало тихо. Дарья посмотрела на меня уже не как на врача мужа, а как на женщину, которая могла украсть именно ту ткань, из-за которой умер Макар.

- Для какого отдельного хранения? - спросил Герман.

- Не знаю, - сказал Евсей. - Варвара Сергеевна распоряжалась лечебницей. У нее была комната в старом флигеле.

- Ее обыскали, - ответил Ланцев. - Материалов не нашли.

- Значит, успела убрать.

Я взяла расписки. Две подписи выглядели похожими на настоящую, одна имела знакомый медленный разрыв между буквами. Но полагаться только на почерк было нельзя.

- Кто выдавал?

- Я.

- Все три раза?

- Да.

- Кто присутствовал?

- Помощник. Иногда санитар.

- Имена.

Евсей назвал Плаксина и еще двух работников. Один уехал, второй погиб прошлой зимой, третий служил на складе железной дороги.

- Удобно, - сказала Олимпиада. - Живые все далеко.

- Я не выбирал свидетелей по будущей сохранности, - огрызнулся аптекарь.

Герман не сводил взгляда с расписок.

- Вы узнаете подпись? - спросил он меня.

- Одна почти наверняка подделана. Две требуют проверки.

- Не помните, куда отнесли?

- Нет.

- Конечно.

Слово прозвучало негромко, но вернуло нас к прежнему месту. Все найденное могло быть частью подставы. Могло быть следом тайного расследования Варвары. Могло доказывать, что она сама выносила лекарства.

- Если прежняя Варвара действительно забрала материалы, - сказала я, - нужно узнать зачем и где они. Это не меняет того, что шкаф сейчас пуст и зараженная ткань снова появилась после моего ареста.

- Вы могли оставить сообщника, - предположил Ланцев.

- Могла.

Дарья шагнула от двери.

- А руку Павлу зачем тогда спасала? Чтобы потом сгноить?

- Люди бывают непоследовательны, - заметил инспектор.

- Бывают. Только вы ее сразу в ведьмы записываете, а Евсей Яковлевич девятнадцать свертков потерял и все еще аптекарь.

Евсей