Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

Фрол говорил не о риске для Павла. Он боялся того, что Варвара найдет. Журналы, партии, подписи. До того дня за раздражением наставника я не замечал поспешности.

- Книги плавок 37-12 доставьте в мой кабинет, - сказал я. - Все образцы опечатать до повторного испытания.

- Это остановит прокат на два дня.

- Значит, на два дня.

- Бестужев не простит.

- Завод принадлежит не Бестужеву.

- Пока.

Фрол взял трость и ушел.

Я остался у карты. Красная линия моста пересекала реку, соединяя завод с новой веткой. Мы вложили в этот заказ четыре года, заложили склады, купили печь в кредит. Если партия металла окажется плохой, убыток измерится не только деньгами. Придется признать, что мой завод отправлял людям детали, которые ломались под нагрузкой.

Проще было считать четыре записи совпадением.

Я вернулся в лечебницу после полуночи. Хотел проверить Степана и получить сведения о Громове, не будя Варвару. На лестнице городовой спал сидя, обхватив ружье. Я разбудил его и отправил умыться.

Из перевязочной шел свет. Дверь была приоткрыта.

- Деньги вам понадобятся, - говорила Ульяна. - Хоть на нитки, хоть на еду. Не нужно перед мужем гордость показывать.

- Я не перед ним показываю.

- А перед кем?

- Перед собой, наверное. Не хочу однажды понять, что терпела презрение ради удобной комнаты.

- Вы жена хозяина. Комната ваша по закону.

- Мне не нужен его дом. И состояние не нужно. За работу пусть платит, этого достаточно.

- А если оправдают?

- Тогда решу, где работать. Но больных я не отдам человеку, который выдает старую ткань за чистую и воду за кислоту.

- Евсей не один распоряжается.

- Поэтому нужны журналы. Не вера в меня, а записи.

Я стоял за дверью дольше, чем требовалось. Она не знала, что я слышу. Не играла отказ для меня и не просила Ульяну передать слова.

Прежняя Варвара хотела независимости, но болезненно следила, замечаю ли я ее жертвы. Эта женщина говорила о комнате так, будто семейный дом принадлежал чужим людям.

Я вошел.

Они замолчали. Ульяна первой нашлась:

- Если проверять больных ночью, стучать надо.

- Это перевязочная.

- Тем более.

Варвара закрыла журнал.

- Громов стабилен. Степан лихорадит, но повязка чистая. Митя спит.

- Книги плавок будут утром.

Она посмотрела на меня без благодарности, только проверяя, не последует ли условие.

- Образцы тоже?

- Опечатаны.

- Фрол согласился?

- Его согласие не требовалось.

Я хотел спросить, почему ей действительно не нужен дом. Хотел сказать, что комната наверху была ее задолго до обвинения. Вместо этого положил на стол металлическую заклепку из своей модели.

- Отверстие не сходится, если деталь неверна на половину линии, - сказал я. - Завтра проверим, где ошибка.

Она взяла заклепку двумя пальцами.

- В металле или в человеке, который ставил клеймо?

- И то и другое.

Теперь я уже не мог позволить себе проверить только удобную часть.

Глава 8. Тетрадь с цифрами

Мелания поставила на мою кровать деревянный ящик и села сверху.

- Ключ покажите.

Я еще не успела застегнуть передник. Девочка явилась после завтрака в сопровождении городового, который выглядел виноватым.

- Сказала, Герман Алексеевич разрешил, - объяснил он.

- Он разрешил прийти в лечебницу или занять мою кровать?

- Про кровать не спрашивала, - ответила Мелания.

Городовой предпочел вернуться на лестницу.

Я достала маленький ключ из кармана передника. Мелания потянулась, но я не отдала.

- Откуда ящик?

- Папин. Стоял в нижнем ящике письменного стола. Бабушка не знает, что я взяла.

- Значит, сейчас мы сообщим ей.

- Тогда она заберет.

- Я не открываю чужие тайники за спиной человека, который за тебя отвечает.

- А за вами кто отвечает?

- К сожалению, половина Рудогорска.

Она слезла с ящика. На крышке был выжжен знак: две перекрещенные полосы и буква «К». Замочная скважина по размеру подходила.

- Это тот ключ, - сказала Мелания. - Папа носил на цепочке, потом отдал тете Варваре. Я видела.

- Когда?

- До аварии. Они в зимнем саду спорили. Вы сказали: «Не втягивай ребенка». Папа ответил, что ребенок лучше взрослых умеет хранить вещи.

- Он оказался прав.

- Тогда отдайте.

- Сначала позовем Германа или Агату Львовну.

Мелания прижала ящик к груди.

- Вы обещали узнать правду, а теперь хотите отдать ему. Дядя все отнесет Фролу Даниловичу. Он всегда с ним советуется.

- Вчера перестал советоваться по плавке.

- Откуда вы знаете?

- Герман принес мне заклепку и сказал, что книги опечатаны.

Девочка задумалась. Ее недоверие было не капризом, а единственным способом удержать часть отца в мире, где взрослые распоряжались всем остальным.

- Я отдам ящик на два условия, - сказала она.

- Не отдам ключ ни на одном.

- Тогда уйду.

- И мы останемся каждый со своей половиной бесполезной вещи.

Она сердито дернула плечом.

- Вы всегда так разговариваете?

- В последние дни часто.

- Папа говорил, с вами невозможно спорить.

- Он спорил?

- Все время. Иногда смеялся потом.

На секунду Мелания перестала быть маленьким следователем и стала дочерью, которой не хватало знакомого смеха.

- Какие условия? - спросила я.

- Покажете, что делаете с рукой Громова. Все говорят, вы ее собрали.

- В операционную нельзя.

- Я не прошу операцию. Перевязку.

- Там открытая рана.

- Я не буду трогать.

- Дело не только в том, что ты принесешь грязь. Ты можешь испугаться.

- Я видела папу перед похоронами.

Это не было доказательством готовности. Скорее причиной не показывать еще одну рану. Но запретить совсем означало подтвердить: медицина состоит из таинственных действий за закрытой дверью, после которых отец не вернулся.

- Можно присутствовать до снятия внутренней повязки. Вымоешь руки, наденешь чистый передник, будешь стоять за отмеченной линией. Если скажу выйти, выйдешь без спора.

- Хорошо.

- Второе условие?

- Ответите, мог папа выжить или нет.

- Этого я пока не знаю.

- Тогда не выполните условие.

- Отвечу все, что знаю. Не то, что тебе хочется или чего ты боишься.

Мелания протянула мизинец, потом, видимо, сочла жест детским и убрала руку.

- Договорились.

Агате отправили записку. Ответ пришел через час: «Если Герман присутствует и девочка не входит в операционную». Мелания прочла, закатила глаза и