Свирепая одержимость - Мила Кейн

угодно. Я не доверяла себе настолько, чтобы хранить что-либо в безопасности. А теперь мне хотелось, чтобы у меня было убежище, куда можно сбежать от этого дома и живущих в нем пугающих людей.

В ванной я заперла обе двери и долго простояла под обжигающе горячим душем. Я любила стоять под горячей водой, пока терпеть ее становилось почти невозможно. Мне нравилось, как она ощущалась на коже, будто не просто смывала грязь, а создавала мою плоть заново. Когда я вышла, из зеркала на меня смотрело раскрасневшееся отражение. Само зеркало даже не запотело. Какая-то навороченная технология, которая поддерживала его достаточно теплым, чтобы пар не оседал на поверхности.

Я почистила зубы, глядя на свое отражение. Сейчас, без привычных нарядов, растрепанных волос и макияжа, я была похожа на прежнюю себя сильнее, чем когда-либо. Но даже тогда я едва себя узнавала. Изменились не только одежда и поведение, перемены были куда глубже. Они были в глазах. Что видел Броуди Синклер, когда смотрел на меня? Видел ли, насколько я сломана? Понимал ли, как глубоко засели эти трещины?

Он был потрясающе красив, это я могла признать, даже если одновременно являлся самым раздражающим человеком из всех, с кем мне доводилось общаться. Неужели ему не страшно быть настолько красивым?

Нет. Он богат и влиятелен. Мужчина. Ему нечего бояться.

Телефон звякнул. Это была Уинтер, которая уже предвкушала вечеринку и пыталась заразить своим настроением меня.

От одной мысли о шумном, набитом людьми доме братства у меня привычно скручивало живот от тревоги. Люди будут пить, терять осторожность. Чужие руки будут хватать меня, а осмелевшие от алкоголя незнакомцы — проверять, что им сойдет с рук.

Но какая у меня была альтернатива?

Если не считать капающей из душа воды, в доме стояла могильная тишина. Смогу ли я провести здесь весь день и вечер? В тишине?

Нет. В тишине приходили воспоминания. Я была недостаточно сильной, чтобы оставаться с ними наедине.

Я открыла забитую всякой всячиной тумбу под раковиной и потянулась за бутылочкой, которую заметила, когда раньше здесь рылась. Мама предусмотрительно запасла ванную всем, что могло мне понадобиться, а скорее всего, просто поручила это кому-то из прислуги.

Я достала ярко-красный, жизнерадостный флакон, который заприметила раньше, и с силой надавила на крышку, чтобы открыть защиту от детей.

На работе я отвлекусь, потом поеду к Уинтер, а оттуда на вечеринку. Еще один долгий день я заполню людьми, голосами и выпивкой после девяти вечера.

Но сейчас мне просто нужно было немного притупить напряжение.

Я поднесла сироп от кашля к губам и сделала большой глоток.



Вечеринка проходила в доме братства Пи Зета Хи и к нашему приезду уже выплеснулась на улицу. Надежно окруженная Уинтер, ее парнем Ашером и еще одним Ледяным Богом, Маркусом, я чувствовала себя как в коконе. Пока мы шли внутрь, никто не осмелился с нами заговорить.

— Я схожу за выпивкой. Здесь так жарко, — прокричала я Уинтер на ухо, едва мы оказались внутри.

Она кивнула, глядя на меня своими красивыми темно-голубыми глазами, которые замечали чертовски много.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответила она и сжала мою руку. — Только пообещай, что вернешься. Что не бросишь меня.

Я скорчила гримасу.

— Да никогда я тебя не брошу. Ты единственный человек здесь, с кем мне вообще хочется разговаривать. — Я ей подмигнула.

Ее напряженные плечи немного опустились.

Уходя, я чувствовала себя виноватой, потому что именно бросить ее здесь я и собиралась. Рядом с Уинтер было сложно пить столько, сколько мне хотелось. Сама она почти не пила, а растягивать один коктейль на несколько часов мне совершенно не подходило, если я хотела пережить такую вечеринку. Но и напиваться в хлам было нельзя. Уинтер знала мою маму. Она определенно была из тех, кто вмешается ради моего же блага, а рисковать этим я не могла.

Она была мне нужна. Моя единственная подруга. Последнее хорошее, что осталось в моей жизни после Сиси.

Выпивку я нашла на кухне и смешала два коктейля в двух красных стаканчиках. Уинтер налила обычную порцию алкоголя и разбавила ее. Свой сделала раз в девять крепче. По сути, это была чистая водка с каплей газировки.

— Не умеешь ты мешать коктейли, — раздался рядом низкий голос. К столу подошел парень.

Я подняла на него глаза. На нем были черная футболка и потертая кожаная куртка, а выражение лица было еще мрачнее.

Каллахан Синклер. Я дернулась и чуть не опрокинула стакан. Он протянул руку и с впечатляющей быстротой поймал его, не дав упасть.

— Осторожнее, все, на что это прольется, станет огнеопасным, — пробормотал он.

Я забрала у него стакан и отпила, решив, что теперь, когда приходится общаться со вторым братом, мне не помешает немного храбрости.

— А ты не собираешься сказать, чтобы я это не пила?

— С чего бы? — пробормотал Каллахан. Вид у него был до смерти скучающий. Он оглядел вечеринку, а потом снова посмотрел на меня. — Хочешь, чтобы сказал?

Я покачала головой.

— Твой брат, похоже, решил мной командовать и указывать, что мне можно, а что нельзя, раз уж теперь я Синклер.

— Это Броуди. Он бывает немного напряженным.

— Немного? Да он натянут как пружина. Прочитал мне целую лекцию о репутации семьи и о том, что мне лучше не переходить ему дорогу. Мания величия у него, конечно, впечатляющая.

Каллахан лишь кивнул.

— Похоже на него.

— А к тебе он почему не цепляется? Тебе, похоже, вообще плевать на репутацию Синклеров. В смысле, ты ведь даже не пытаешься казаться нормальным, — заметила я.

Каллахан уставился на меня, а потом, к моему удивлению, усмехнулся.

— Надо же, ты и правда такая грубая, как говорит Броуди.

— И что тут было грубого?

На его губах заиграла улыбка, и он с легким сожалением покачал головой. У меня сложилось впечатление, что улыбается он нечасто.

— Пожалуй, не стану тебя просвещать на этот счет… так будет веселее. С нетерпением жду, когда вы с братом столкнетесь лбами, Селена. Давненько моему отцу и брату не попадался кто-то, с кем им действительно придется считаться. Заранее спасибо за развлечение.

Он развернулся и направился прочь.

— Совсем не зловеще прозвучало, — крикнула я ему вслед. — Приятно познакомиться, Каллахан.

Он развернулся и пошел спиной вперед. Люди словно сами расступались перед