Сломанный пиксель - Элли Чэндлер

Антон умный, спокойный, надёжный — рядом с ним не приходится доказывать значимость собственных увлечений, объяснять очевидные вещи по десять раз подряд. Он слушает внимательно, реагирует адекватно, поддерживает без снисходительности или скрытого раздражения.

Достаю телефон, машинально открываю переписку с Артёмом — накопившиеся непрочитанные сообщения, последние снова про паузу, снова про недопонимание. Читаю бегло, не чувствуя привычной тоски по прежней жизни вдвоём, только лёгкую усталость от повторяющихся упрёков.

Странно, но скучать по Артёму почти перестала — тревога о видео, о Диме, о будущем полностью вытеснила прежнюю привязанность, а на её месте образовалась пустота, постепенно заполняемая совсем другим присутствием, тихим и надёжным. Раньше, стоило ему не написать пару часов, начинала волноваться, проверять телефон каждые пять минут. Теперь же дни проходят спокойно, без судорожного ожидания сообщений, будто внутренний механизм тревоги за отношения просто выключился сам собой.

Закрываю переписку, убираю телефон обратно в сумку, глядя на собственное отражение в тёмном стекле такси — усталое лицо, но глаза необычно живые, будто внутри что-то важное сдвинулось с мёртвой точки после долгих месяцев застоя.

Глава 15. Ловушка захлопывается

— Дим, у меня тут беда с флешкой, — говорю, подходя к его столу с максимально расстроенным видом. — Скинула туда важные фото перед корпоративом, а теперь она не читается вообще, ноутбук её не видит.

Голос дрожит совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы прозвучать естественно расстроенным, а не наигранно взволнованным. Репетировала эту фразу дома перед зеркалом накануне вечером, добиваясь нужной интонации.

Дима поворачивается от монитора, лицо мгновенно оживляется готовностью помочь — редкий случай, когда могу обратиться к нему напрямую с просьбой, не вызывая подозрений после недавнего похолодания в общении.

— Дай гляну, — говорит он, протягивая руку за флешкой. — У меня специальная утилита для восстановления повреждённых разделов стоит, обычно вытаскивает даже безнадёжные случаи.

Передаю флешку — ту самую, подготовленную Антоном накануне вечером, начинённую специальным скриптом, активирующимся при подключении к любому устройству. Он объяснял принцип работы долго и терпеливо, рисуя схему прямо на салфетке в кафе, но большая часть технических деталей всё равно осталась за пределами моего понимания — важен только результат, а не сам механизм. Сердце колотится где-то в горле, но стараюсь держать лицо максимально спокойным, изображая обычную бытовую озабоченность потерянными фотографиями.

— Спасибо огромное, — говорю, отходя обратно к своему столу. — Правда очень выручишь, там свадебные пробники платья были, единственные экземпляры. Мама расстроится, если совсем пропадут, она сама снимала.

Дима кивает, вставляет флешку в порт своего ноутбука, экран мигает несколько раз, запускается автоматическое определение устройства. Смотрит на прогресс-бар несколько секунд, потом переключается обратно на собственные дела, будто уже позабыл про мою маленькую просьбу за очередной рабочей задачей. Возвращаюсь на место, стараясь выглядеть занятой рабочими делами, хотя внутри всё сжимается от напряжённого ожидания.

Через пару часов приходит сообщение от Антона — короткое, по существу, без лишних эмоций. Всё это время сидела как на иголках, проверяя телефон каждые пять минут под предлогом рабочих уведомлений, не в силах толком сосредоточиться на макете перед глазами.

«Сработало. Он подключил флешку у себя дома вечером, не на работе. Логгер активировался, вижу активность в реальном времени».

Отвечаю быстро, пальцы дрожат над экраном телефона: «Что видно?» Ладони вспотели, телефон едва не выскальзывает из рук от внутреннего напряжения, накопившегося за последние минуты неизвестности.

«Открыл файловый менеджер, копирует что-то с флешки на локальный диск. Подожди, смотрю подробнее».

Проходит несколько минут мучительного ожидания, сижу, уставившись в телефон, не в силах сосредоточиться ни на чём другом. Коллега за соседним столом что-то спрашивает про статус макета, отвечаю невпопад, извиняюсь, прошу повторить вопрос — мысли слишком заняты происходящим где-то в квартире на другом конце города. Наконец приходит следующее сообщение, а вместе с ним скриншот.

«Смотри на список открытых вкладок в его файловом менеджере».

Открываю картинку, увеличиваю масштаб пальцами, вглядываюсь в текст. Среди обычных папок с рабочими проектами, фотографиями путешествий и музыкальными файлами взгляд цепляется за одну строчку, выделяющуюся среди остальных, — папка с названием «Backup_Оксана».

Внутри всё холодеет мгновенно, дыхание перехватывает, будто из груди разом выкачали весь воздух. Не просто случайная подборка фотографий с пикника, не единичный эпизод любопытства — целый отдельный архив, посвящённый лично мне, существующий, судя по всему, уже довольно давно. Название папки прыгает перед глазами, будто буквы сами по себе шевелятся на экране, отпечатываясь глубоко в памяти.

«Что там внутри, видно?» — набираю дрожащими пальцами, чувствуя, как к глазам подступают злые слёзы.

«Пока нет доступа к содержимому папки напрямую, только название вижу через список открытых директорий», — отвечает Антон. «Но одного названия достаточно, чтобы понять масштаб».

Встаю из-за стола резко, чувствуя, как ярость поднимается изнутри неудержимой волной, вытесняя недавний страх и растерянность. Отодвигаю стул слишком резко, он скрипит по полу, привлекая на секунду внимание соседки за столом, но не останавливаюсь, чтобы объяснить причину внезапной спешки. Иду в сторону кабинета директора, даже толком не продумав, что именно скажу, просто движимая инстинктивным желанием немедленно положить конец происходящему.

Телефон вибрирует снова, я останавливаюсь посреди коридора, читаю новое сообщение.

«Стой. Не ходи пока к директору».

Останавливаюсь у окна, набираю ответ яростными тычками пальцев по экрану: «Почему нет? У нас же есть доказательства теперь!» Пальцы едва попадают по нужным буквам от накопившегося раздражения, приходится дважды исправлять опечатки.

«У нас есть название папки и записи с логгера, установленного без его ведома», — пишет Антон терпеливо. «Юридически это может обернуться против нас же, если он подаст встречный иск за незаконное вторжение в личное устройство. Нужно железное доказательство, добытое иначе».

Слёзы наконец прорываются наружу, скатываются по щекам горячими дорожками, пока стою у окна, спрятавшись от коллег за широким подоконником с цветочными горшками. Злость смешивается с бессилием — так близко к разгадке, но всё равно недостаточно близко для решительных действий. За стеклом обычная городская суета продолжается своим чередом, машины, прохожие, спешащие по делам, совершенно равнодушные к маленькой личной катастрофе, разворачивающейся сейчас у окна офисного здания.

Телефон снова вибрирует.

«Найди его ноутбук», — пишет Антон коротко. «Рабочий, не домашний. Там наверняка остались следы — черновики, промежуточные файлы, что угодно, оставленное по невнимательности на корпоративном устройстве».

Вытираю слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вдыхаю несколько раз, стараясь взять себя в руки перед возвращением в опенспейс. Задача звучит одновременно пугающе и обнадёживающе — конкретный следующий шаг вместо беспомощного ожидания. Проверяю отражение в тёмном стекле окна, поправляю