Сломанный пиксель - Элли Чэндлер

«Как я это сделаю? Он же не отходит от рабочего места целыми днями», — набираю в ответ, чувствуя, как решимость медленно вытесняет недавнюю панику.

«Придумаем повод», — отвечает Антон. «Главное сейчас — не спугнуть его раньше времени неосторожным визитом к начальству. Дай мне пару часов подумать над планом. Заодно нужно решить, что делать с самим логгером — его тоже придётся аккуратно убрать позже, чтобы не оставлять лишних следов вмешательства».

Убираю телефон в карман, возвращаюсь за свой стол мимо кабинета Димы — он сидит, увлечённо печатая что-то, совершенно не подозревая о цифровом следе, только что раскрывшем целый архив тайного интереса к моей жизни. Смотрю на его сосредоточенный профиль секунду дольше обычного, пытаясь понять, как вообще возможно скрывать подобное настолько долго за фасадом обычного дружелюбного коллеги. Он поднимает голову, ловит мой взгляд, улыбается коротко, машинально, как улыбаются знакомым в коридоре, — ни малейшего намёка на осознание собственного разоблачения.

Отвечаю такой же короткой улыбкой, отворачиваюсь, чувствуя, как внутри одновременно кипит ярость и растёт странное, почти азартное предвкушение — теперь у нас с Антоном есть направление для следующего шага, и это ощущается куда устойчивее прежней беспомощной тревоги.

Глава 16. Тайный обыск

— Пойду на кофе-брейк, — объявляет Дима, потягиваясь за соседним столом, поднимаясь из-за монитора. — Кто со мной, есть свежие круассаны в столовой сегодня.

Голос звучит обычно, беззаботно, без малейшего намёка на осторожность или подозрительность — обычный вторник, обычная рабочая рутина для человека, уверенного, что все его тайны надёжно спрятаны.

Коллеги оживляются, потянулись за телефонами и кошельками, а я остаюсь сидеть, изображая полную поглощённость макетом на экране. Открываю на всякий случай рабочее письмо, набираю несколько случайных слов, лишь бы экран выглядел занятым делом. Сердце начинает колотиться быстрее обычного рабочего ритма, стоит только представить, что план, обсуждённый с Антоном накануне вечером, вот-вот придётся воплощать в реальности.

Дима уходит вместе с толпой коллег, смеётся над чьей-то шуткой у лифта, совершенно не подозревая, что через минуту его рабочее место окажется в чужих руках. Выжидаю ещё немного, считая про себя до тридцати, наблюдая через стеклянную перегородку, как лифт наконец увозит компанию вниз. Опенспейс постепенно пустеет вокруг, часть коллег тоже разбредается по своим перерывам, оставляя достаточно пространства для незаметного манёвра.

Встаю, беру со своего стола обычный степлер, специально выбранный заранее в качестве повода, направляюсь к его столу нарочито неспешным шагом, будто просто ищу канцелярские принадлежности среди рабочего хаоса опенспейса.

— Ой, а у меня степлер сломался, — бормочу себе под нос на случай, если кто-то из оставшихся коллег обратит внимание на манёвр, хотя большинство погружены в собственные экраны, не замечая ничего вокруг.

Ноутбук Димы остаётся включённым, экран блокировки светится приглушённым синим светом. Проверяю по сторонам ещё раз — никто не смотрит в мою сторону — и осторожно касаюсь тачпада, зная от Антона, что многие сотрудники компании оставляют компьютеры разблокированными на короткие перерывы, доверяя внутренней сети офиса больше необходимого.

Экран оживает без запроса пароля, рабочий стол Димы открывается передо мной во всей своей организованной путанице — папки с рабочими проектами вперемешку с личными файлами, ярлыки редакторов видео, фотографии для соцсетей компании. На заставке рабочего стола красуется фотография горного пейзажа, судя по всему, снятого им лично где-то во время недавней поездки. Руки дрожат, пальцы неуверенно скользят по тачпаду, пока ищу нужную иконку среди множества значков.

Корзина находится в правом нижнем углу экрана, значок переполнен файлами, будто давно не очищался. Кликаю дважды, задерживая дыхание, а окно медленно разворачивается, показывая длинный список удалённых документов, изображений и видеофайлов. За стеклянной перегородкой мелькает силуэт кого-то из соседнего отдела, сердце пропускает удар от испуга, но человек проходит мимо, не задерживаясь у нашей зоны.

Пролистываю список торопливо, глаза бегают по названиям файлов — среди них мелькают рабочие отчёты, старые презентации, случайные скриншоты. И вдруг взгляд цепляется за одну строчку, выделяющуюся расширением и размером среди остальных — видеофайл в формате AVI, размер несколько гигабайт, дата создания указана рядом.

Открываю свойства файла трясущимися пальцами, читаю подробную информацию во всплывающем окне. Размер файла впечатляющий, несколько гигабайт необработанной съёмки, качество явно профессиональное, снятое хорошей камерой без сжатия для соцсетей. Дата модификации совпадает точно с днём корпоратива — тем самым вечером, когда Антон поправил мне лямку платья у танцпола. Название файла простое, техническое — «raw_corp_footage_cam2», ничего не выдающее на первый взгляд постороннему глазу.

Рядом в корзине лежит ещё один документ — текстовый файл с расширением, указывающим на лог рендера видеомонтажной программы. Название файла тоже подобрано нейтрально, ничем не выдавая содержимое случайному наблюдателю. Открываю его прямо в окне предпросмотра, не желая тратить время на полноценный запуск редактора. Строчки технической информации мелькают перед глазами — кодек H.264, разрешение видео, время обработки. А в самом конце файла — имя итогового проекта, отпечатанное чёткими символами: «Kiss_final».

Внутри всё сжимается одновременно от ужаса и странного, почти торжествующего облегчения — вот оно, наконец конкретное, неопровержимое доказательство, лежащее прямо здесь, в обычной цифровой корзине рабочего компьютера, будто забытое второпях или намеренно оставленное из ложного чувства безопасности. Сколько раз за последние недели прокручивала в голове сценарии, где так и не находим ничего конкретного, где всё остаётся на уровне подозрений и косвенных догадок, — и вот сейчас, буквально в паре кликов от чужого экрана, лежит именно то, что нужно.

Достаю из кармана заранее приготовленную флешку, вставляю в порт ноутбука, руки трясутся настолько сильно, что с первого раза не попадаю в разъём. Проклинаю про себя собственную неловкость, делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь хотя бы на несколько секунд. Копирую оба файла — исходное видео и лог-файл рендера, — наблюдая за прогресс-баром с колотящимся сердцем, каждую секунду ожидая, что кто-то из коллег вернётся раньше времени и застанет меня прямо на месте.

Копирование завершается, вынимаю флешку, поспешно закрываю окно корзины, возвращаю рабочий стол в исходное состояние перед тем, как экран снова уйдёт в блокировку. Мышкой возвращаю курсор на прежнее место, будто пытаясь стереть даже мельчайшие следы собственного присутствия на чужом устройстве. Проверяю дату модификации исходника ещё раз, сверяясь с записями в собственном телефоне про корпоратив — числа совпадают идеально. Дата же лог-файла указывает на день скандала, тот самый субботний день, когда Артём ворвался в квартиру родителей с обвинениями.

Отхожу от стола Димы с