Замеченная - Кристи Уэбстер

Я задалась вопросом, не пришел ли он сказать мне, что я могу уволиться, не отрабатывая последние две недели. Это вызвало у меня стресс, учитывая, что я только что отправила свою последнюю зарплату — ну, большую её часть — домой.

— Не нужно. Я знаю, что меня трудно понять и, по-видимому, трудно работать на меня. — Он перевёл свой острый взгляд на мои глаза. Я видела, как его глаза бегали по моему лицу, внимательно изучая каждую черту, словно я была выставлена напоказ под микроскопом. Это выводило меня из равновесия, но в то же время я чувствовала, как поднимается температура тела от такого пристального осмотра. — Скажи мне, как ты всё это узнала, Вайолет.

Я выпрямила спину и тихо вздохнула. — Я восприимчива. Из тех людей, кто учится, наблюдая. Кроме того, я много изучаю. Если мне что-то интересно, я пытаюсь узнать об этом больше. Я даже посещала вечерние курсы. Большинство из них были связаны с бизнесом. Некоторые касались экономики и инвестиций. Не могу сказать, что научилась всему в одном месте. Это была кульминация многих вещей.

Его глаза следили за моим ртом, пока я говорила. Мне нравилось, как сильно он сосредоточен на мне, но в то же время мне было противно. Вон следил за каждым моим шагом, и я ненавидела это. Я потянула кофе, направляя внимание в окно. Снаружи лил дождь. Мне следовало бы отправить Грея под него и надеяться, что он промокнет до нитки за то, что был таким придурком ранее. Словно настроившись на мои мысли, он сказал:

— Извини за завтрак. Я не хотел лезть…

— Но? — Всегда есть «но».

Он потёр лицо и посмотрел на меня с уязвимостью, которую я ещё не видела у властного Грейсона Максвелла. — Но я просто так сильно интересуюсь тобой прямо сейчас.

Его честный ответ заставил меня смотреть на него более мягкими глазами. Я знала, что иногда могу быть холодной, жесткой стервой. Может, часть причины, по которой у меня нет друзей, заключается в том, что я отказываюсь кого-либо впускать. Мои стены всегда были возведены и непроницаемы.

— Я просто не люблю говорить о своём прошлом или о причинах, по которым что-то делаю, — признала я, ставя кружку.

Он повторил мои движения и одарил кривой улыбкой, от которой в животе порхал рой бабочек. — Можем начать сначала? Можем быть друзьями?

С ним, сидящим в моей гостиной, выглядящим так, будто ему здесь самое место, и пускающим в ход своё обаяние, я чувствовала, как часть моего внутреннего льда тает.

— Я пробуду здесь всего две недели, Грей. Может быть, быть друзьями — не такая уж хорошая идея. Я исчезну прежде, чем ты успеешь оглянуться, и больше не буду мозолить тебе глаза.

Его глаза потемнели, и я заметила подергивание его челюсти. — Обычно у дружбы нет графика. Может быть, я всё ещё хочу быть твоим другом, даже после того, как ты уйдёшь.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя о его мотивах. На самом деле нет никакой скрытой причины, по которой он хотел бы дружить. Ну, может, его определение дружбы склонялось к категории «друзья для секса», но я могла пресечь его ухаживания. Он знал, что я ухожу, и не обязательно пытался помешать мне сделать это.

— Пожалуйста. — Его слово — не просьба, а скорее оливковая ветвь.

— Боюсь, я была бы ужасным другом, — признала я с неловкой улыбкой. — У меня нет друзей, потому что я никогда их не хотела.

Он смотрел на меня, его глаза делали ту странную вещь, которую он делает сейчас — с тех пор как он, казалось, вчера вышел из режима «Безумного Макса» — они скользили по каждой части моего лица, будто он пытался запомнить каждую веснушку на моей коже.

— Я самый худший друг, которого ты когда-либо узнаешь. Просто спроси Булла.

Он поморщился при упоминании имени, что только заставило меня хотеть узнать почему.

— Кто такой Булл?

— Джефф.

Я улыбнулась тому, как застенчиво вёл себя Грей. Обычно я видела властного, высокомерного, зацикленного на себе безумца, который управлял компанией, где я работала. Я никогда не видела других его сторон. Стыдливого и уязвимого. Игривого и улыбающегося.

— Что именно делают друзья? — спросила я, меняя тему. — Мы не спим вместе.

Красивая улыбка изогнула его губы, и всё его красивое лицо озарилось как никогда раньше. Один только взгляд на него в этот момент заставил меня корить себя. Не лги секс-богу, милая. Мы оба знаем, что в конце концов ты позволишь этому человеку лечь в свою постель.

Его глаза сузились, опускаясь к моему горлу. Жар был нарисован на моей коже — я чувствовала его. Я прочистила горло и постучала по бумаге, чтобы отвлечь его.

— Ты был на курорте?

— Однажды. В тот момент, когда я расположился в своем номере со стаканом бренди и сел в кресло с видом на холодный Атлантический океан, я понял, что хочу его для себя. — Его рука накрыла мою, когда он отвёл её от фотографии. Он смотрел на потрясающий бутик-курорт, но я была сосредоточена на том, как его большая рука задерживалась на моей. Клянусь, моё сердце стучало так громко, что он точно мог это слышать.

— Ты просто берешь всё, что хочешь? — Мои слова должны были дразнить, но они прозвучали с обвинительным тоном.

Он подался ко мне, его рука сжала мою. Тёплые губы коснулись мочки моего уха, и горячее дыхание защекотало меня, когда он сказал: — Всегда. Когда я чего-то хочу, я делаю всё возможное, чтобы получить это.

Мы больше не говорили о сделках. Или, может быть, говорили.

— А что происходит, когда ты наконец получаешь это? — Я не могла удержаться, чтобы не подтолкнуть его ещё немного.

Он издал тяжелый выдох, от которого по телу пробегала дрожь. Если бы он попросил меня раздеться прямо сейчас, я бы, вероятно, согласилась.

— Я не отпускаю это, — сказал он наконец.

Он отстранился и забрал папку. Я замерла, предполагая, что он собирается подхватить моё растаявшее тело и унести в спальню, где потратит часы, овладевая мной. Я была