Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Боишься? — спрашивает он, когда мы останавливаемся перед кругом ярко раскрашенных лошадок.

— Да ладно тебе, — я закатываю глаза. — Я же пережила американские горки, разве нет? Это пустяк. Выпрямив подбородок, я подхожу к платформе, уверенно выбираю лошадку и запрыгиваю на нее.

Он собирается последовать за мной, но тут появляется рядом Телохранитель № 1 и шепчет ему что-то на ухо. Клянусь, я чуть ли не чувствую, как температура вокруг падает, когда глаза моего итальянца становятся ледяными, от чего по моей спине пробегает холодок. Когда он оглядывается на меня, его взгляд слегка смягчается.

— Езжай без меня, — говорит он, и в его голосе слышится неожиданное напряжение.

Не успеваю я возразить — потому что по какой-то странной причине я не хочу кататься без него, — как карусель резко приходит в движение, и мне приходится держаться изо всех сил.

Чёрт возьми, как быстро! Гораздо быстрее, чем я ожидала, особенно учитывая сонный темп остальных аттракционов. И не помогает то, что выбранный мной «конь» не просто вращается; он подпрыгивает вверх и вниз, словно пытается запустить меня в стратосферу. Я даже не знаю, когда мои испуганные вскрики превратились в восторженные визги, а затем — в полноценный истерический смех.

Парк расплывается вокруг меня, пока карусель кружится и кружится со скоростью, которая, я уверена, равсо скоростью света. Дети катаются на этом? Неудивительно, что они такие бесстрашные. Когда аттракцион наконец останавливается, сердце у меня вот-вот выпрыгнет из груди.

Карусель-то остановилась, но мир по-прежнему кружится в красочном размытом пятне. Я спрыгиваю, но ноги подкашиваются, как зефир. Как только я чувствую, что теряю равновесие, сильные руки ловят меня за талию и плотно прижимают к твёрдой груди. Я поднимаю взгляд на своего итальянца — когда он успел превратиться из просто итальянца в моего итальянца? Это осознание наполняет меня теплом.

Он улыбается мне, и ямочки на его щеках словно подмигивают. — Увлеклась, да? Тебя понести?

У меня нет сил ответить ему едкой репликой. Увидев это, он хихикает и осторожно ведёт меня к ближайшей скамейке. Как только я сажусь, кто-то вкладывает мне в ладонь холодный газировку, и я жадно глотаю его, наслаждаясь прохладным, шипучей прохладой, щекочущим горло.

— А-а-а, — выдыхаю я, когда пузырьки ударяют прямо в голову, пробуждая его от тумана. Постепенно вращение замедляется, и мир начинает возвращаться в фокус.

— Лучше? — спрашивает он, когда я допиваю, и я киваю.

Он берет банку из моей руки, допивает последние глотки и бросает её в ближайший мусорный бак. У меня краснеют щеки.

Он только что коснулся губами того самого места, где только что были мои? Это же… интимно, разве не так?

Или я придаю этому слишком много значения, потому что я такая неискушенная и никогда раньше не ходила на свидания?

Стоп.

А это вообще свидание?

Он считает это свиданием?

Почему он всё ещё здесь?

Он получил свой телефон обратно, но всё ещё не уходит, прикасается ко мне и смотрит на меня так, будто хочет съесть меня целиком или что-то в этом роде.

Если он будет так продолжать, кто возьмёт на себя ответственность за мои чувства?

— Готова увидёть лучший вид? — спрашивает он, снова протягивая мне руку. Переплести пальцы с его пальцами кажется самой естественной вещью на свете.

Он помогает мне подняться, и я не могу удержаться от колкости. — О, мы наконец увидим этот вид? — Его ответный смешок вызывает волну бабочек в моём животе.

Когда мы выходим из парка развлечений и возвращаемся в главную часть парка, я достаю помятую брошюру из заднего кармана и ещё раз пробегаю глазами по списку аттракционов. Это место огромное — почти как отдельная маленькая вселенная. Снова спрятав брошюру, я едва не подпрыгиваю от нетерпения, чувствуя, как любопытство бурлит в жилах.

Куда он меня ведёт?

Я ожидаю, что мой итальянец сделает что-то эффектное. Может, выведёт меня из парка на самую высокую точку города, откуда он сможет показать панораму с крыши. Это вполне в его стиле, правда? Судя по тому, что я сегодня о нем узнала, у него, похоже, есть эта аура «город принадлежит мне, так что меня не удивило бы, если бы его любимое место находилось там, откуда он может буквально смотреть на всё свысока — на город — своё королевство.

Но он идёт не туда, куда я ожидала.

Вместо этого он ведёт меня глубже в парк, по живописной тропинке, заканчивающейся у внушительного здания в современном стиле. Гладкий фасад из стекла и бетона отражает свет так, что меня чуть не ослепляет. Я прищуриваюсь, глядя на вывеску. Queens Museum?

Я недоверчиво выдыхаю: Лучший вид на город — здесь? В музее? Серьёзно?

Я скептически смотрю на него, пытаясь соотнести этот выбор с тем человеком, которого, как мне казалось, я начинала узнавать.

Он совсем не похож на человека, который будет сентиментально восхищаться картинами, пытаясь «прочувствовать видение художника» или что-то в этом роде, или как там выражаются претенциозные ценители искусства. Хотя в этом нет ничего плохого, он просто кажется слишком нетерпеливым.

На его губах играет загадочная ухмылка, когда он ведёт меня через стеклянные двери.

— Не веришь, что лучший вид может оказаться в музее?

— Ну, я просто… — я замолкаю и пожимаю плечами. Мы входим в здание с красивыми, блестящими коричневыми деревянными полами и высокими потолками. Но я не успеваю как следует осмотреться, как он уже увлекает меня мимо экспонатов и сувенирного магазина и вверх по стеклянной лестнице, которая спиралью уходит на второй этаж на второй этаж.

Пробираясь по лабиринту коридоров, я успеваю заметить антикварные сокровища за длинной стеклянной витриной, на которые мне не терпится взглянуть поближе, но мы не останавливаемся, чтобы рассмотреть ни одно из них. Мой итальянец явно знает, куда идёт, и мне остаётся только не отставать.

Наконец мы доходим до двойных стеклянных дверей. Я едва успеваю прочитать слово «Панорама» на стене, как мы уже входим внутрь.

— Вот оно, — объявляет он, отпуская мою руку, чтобы широким жестом обвести рукой над стеклянными перилами.

Я делаю шаг вперед, широко раскрыв глаза, и наклоняюсь вперед. — Ух ты.

Глава 8

Элира

Прямо под нами раскинулся город.

Миниатюрный Нью-Йорк, выполненный с такой невероятной точностью, что казался живым. Каждое здание, каждая улица, каждый мост. Всё было воспроизведено до мельчайших деталей. Огромная панорама занимала почти весь зал.

— Панорама Нью-Йорка. Лучший