Дьявольская лилия - Саша Леоне

Действие разворачивается на крыше трехэтажного здания по соседству с главным особняком Пермети в его охраняемом поместье — том самом корпусе, который построили для его людей. Вот только несколько моих парней проникли туда ещё вчера, пока вовсю шла операция по отвлечению внимания, благодаря которой моя рыжая малышка сама прибежала прямо мне в руки.

Видео начинается с того, что мой снайпер стоит на коленях, прижимая винтовку к перилам, прильнув глазом к прицелу и наблюдая за целью. Затем камера переключается на главный дом, приближая окно на втором этаже, открывая добычу — человека в кабинете, глотающего какие-то подозрительные таблетки.

Африм Пермети.

Лицо Элиры становится мертвенно-бледным, ее хватка на моем телефоне усиливается до побелевших костяшек, она пытается вздохнуть.

— Есть еще одно видео. Листай влево, — говорю я, ненавидя то, как из нее уходит боевой дух. Мне нравился ее огонь, черт возьми.

Она проводит пальцем. Следующее видео повторяет первое, но с другой целью. Роан Пермети сидит на тихой улочке перед маленькой кофейней, принадлежащей его дяде, совершенно не подозревая об оружии, наведенном на него.

Она становится пугающе зеленой, и ее щеки, кажется, раздуваются, когда она роняет телефон почти так же быстро, как брачный контракт.

Я заставляю себя говорить, чтобы она поняла, что это за видео.

— Как видишь, Элира. Ты выйдешь за меня, или мой человек снесет твоему отцу голову с его упрямой шеи, а твой брат последует за ним.

Она вылетает из кресла и бежит в спальню в задней части самолета. Вопреки здравому смыслу, беспокойство гложет меня, когда я встаю, чтобы последовать за ней. Ради всего святого, мне не должно быть дела до того, как она это воспринимает. Она мой враг.

Но я все равно иду за ней, прямо в спальню самолета. Дверь в ванную распахнута настежь, и я нахожу ее на коленях перед унитазом, ее выворачивает наизнанку. У меня сжимается грудь при виде этого. И пока я стою и смотрю на нее, я не могу игнорировать острый укол вины, пронизывающий меня.

Я сделал это с ней.

Глава 10

ЭЛИРА

Удушающее ощущение накрывает волной. Словно я под водой, тону; что-то тянет мои ноги вниз, не давая всплыть. Поверхность мерцает далеко наверху, недосягаемая, спасения не видно. Но хуже всего — горькое осознание того, что я сама поставила себя в это положение. Я доверилась тому, кому не следовало, и теперь я не просто в опасности — я втянула Atё и Роана в этот кошмар.

Мои пальцы не перестают дрожать, когда я сжимаю ручку. Темные глаза Максимо сверлят меня, отслеживая каждое подергивание и дрожь, пока я подписываю брачный договор. Этот человек никогда не перестает наблюдать. Поначалу эти глаза заставляли мою кожу покалывать от волнения — до сих пор заставляют, будь он проклят. Даже после его ужасного предательства, разрушившего все, мое тело предает меня маленькими искрами жара, и я ненавижу это. Поэтому я заставляю себя оцепенеть. Он не получит удовольствия видеть, как он на меня влияет.

Я не могу поверить, что по своей воле отдала этому ублюдку свой первый поцелуй.

Мое сердце ноет, и горячие слезы готовы пролиться, но я яростно сдерживаю их. Он не увидит моих слез — ни единой капли. Он больше ничего от меня не получит. Закончив подписывать, он ставит свою подпись и убирает бумагу во внутренний карман пиджака, будто это очередная сделка. Возможно, для него так оно и есть.

Когда мы выходим из его самолета в сопровождении троих его людей, он осмеливается положить собственническую руку мне на талию, и я мгновенно напрягаюсь, ускоряя шаг, чтобы его рука упала. Он не имеет права ко мне прикасаться.

Я сглатываю, с усилием подавляя тошноту, поднимающуюся при каждом ярком воспоминании о прицеле снайпера, наведенном на Atё, когда он принимал таблетку от давления, совершенно не подозревая об угрозе, находившейся в одном ударе сердца. Я единственная, кто знает о предупреждении врача, что ему нужно быть осторожнее, после того как его давление внезапно подскочило в прошлом месяце. Это я приставала к нему, чтобы он принимал эти таблетки, и теперь... я причина, по которой ему это нужно.

Слезы побеждают, катятся по щекам, когда я спускаюсь по короткому трапу самолета. Черт. Я стискиваю зубы, заставляя ноги двигаться дальше, хотя каждый шаг ощущается как погружение под воду. Возьми себя в руки, Элира!

Я быстро вытираю слезы, делая глубокие вдохи, пока давление в груди не ослабевает. Слезы ничего не решат. Слезы никого не спасут.

Максимо идет рядом и указывает на два массивных внедорожника с тонированными стеклами, припаркованных в нескольких метрах от самолета посреди пустынной взлетно-посадочной полосы.

Когда мы приближаемся к машинам, заходящее солнце клонится ниже, что не имеет смысла. Было еще утро, когда он меня усыпил. Мое сердце трепещет. Неужели я действительно потеряла все эти часы? Или это какой-то извращенный трюк с часовыми поясами? Уф, я даже не знаю, в каком мы теперь часовом поясе. Все кажется неправильным, искаженным.

Гора мускулов выходит из-за руля первого внедорожника и открывает заднюю дверь. Я забираюсь внутрь, прижимаясь так далеко к противоположной двери, что чувствую, как ручка впивается мне в бок. Пусть он видит, как далеко я хочу быть от него. Мне все равно, если это по-детски.

Лицо Максимо искажено в хмурой гримасе, когда он садится рядом, но я отворачиваюсь к окну, отгораживаясь от него. Дверь за ним захлопывается с глухим стуком, и наш водитель торопится обратно на свое место, заводит двигатель, и мы отъезжаем от полосы.

Снаружи расстилается пустыня, окутанная огненным светом заходящего солнца. Вид захватывает дух, но я не могу испытывать благоговения. Мои мысли за много миль отсюда, запертые в холодном осознании того, что через несколько часов я буду замужем за безжалостным мужчиной рядом со мной.

Почему я?

Он все еще относительно молод, баснословно богат и до раздражающего красив. Такой мужчина мог бы щелкнуть пальцами, и к его ногам выстроилась бы очередь желающих женщин.

Ирония бьет в голову: если бы он просто позволил мне уйти после того, что я по глупости приняла за волшебное свидание, он, вероятно, мог бы получить меня на своих условиях в любом случае. Я была бы достаточно любопытна, достаточно заинтригована, чтобы возвращаться снова и снова. И если бы он сделал предложение через пару месяцев, я была бы, возможно, счастлива