Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

целуясь. Я пропала в этом мужчине. И мне страшно за тех женщин, кто встретятся у него на пути. Он как солнце- цепляет теплом и светом своих лучей все сущее, а приблизься- сожжет. Но только ко мне сейчас обращен его истинный жар. Удивительно, как он не сжигает меня… Может быть, я правда особенная? Потому он и выбрал меня- простую девушку из миллиона алкающих его блондинок, готовых быть у его ног…

Терпкая ночь опускается на Венецию- и я знаю, что напряжение между нами усиливается с каждой минутой. Томительная нега щекочет мои чресла, сердце колотится о грудную клетку. Близость Тамера томит и будоражит… Как же это красиво и сладко. Как сказочно…

Гондольер оставляет нас на причале филигранной красоты дворца, который оказывается лучшим отелем в городе. Я узнаю эти изысканные фасады с лепниной. Здесь папарации ловили фото Джорджа Клуни и его прекрасной ливанской избранницы в медовый месяц. Тогда, маленькой девочке из Подмосковья, эти снимки казались мне подобием фотографий астероида- такими далекими и нереальными были эти минуты чужого счастья. Теперь на пороге этого самого отеля стою я с мужчиной, который дал бы фору любому Джурджу Клуни, да простят меня его многочисленные поклонницы…

Тамер заключает мое лицо в руки и глубоко и нежно целует, хотя я чувствую, с каким неистовством трепещит его грудная клетка. Впереди будет жарко. Это моя неизбежность и я ее уже приняла… Те самые «пару шагов», о которых он страстно шептал мне посередине примерочной в галерее Иммануила Унгаро, уже пройдены. Нами двумя. В унисон…

Мы поднимаемся в номер молча. Не отрывая глаз друг от друга.

Тамер не включает свет, потому что нежное свечение с канала дает достаточно возможностей фиксировать нам обоим каждую эмоцию.

Он не отпускает мои глаза, словно бы боится, что я убегу.

Решительно, но спокойно снимает с себя всю одежду.

Я невольно скольжу глазами по его тело, вижу, что между ног и нервно сглатываю от вида дикого мужского напряжения, наливающего его плоть.

Не жду его просьб и приказаний.

Раздеваюсь сама, также уверенно смотря в его глаза. Уже мечтая почувствовать на себе его горячие руки, его умелые губы… Всё, что он мне даст.

Остаюсь в одном белье, которое он желал на мне видеть. Жду, когда подойдет и возьмет на руки.

Когда положит на холод простыней. Когда нависнет сверху, отрезая все возможности к отступлению…

Он не спешит…

Подходит медленно, обходит меня по кругу.

Его руки ложатся на плечи, поддевают тесемки лифа, спускают его, оголяя грудь для услады мужского взгляда.

Мне кажется, что я создана для него… Этого Божества в мужском обличии. Мужчины, который был слеплен Всевышним из самого изысканного материала. Мужчина, сотворенный, как насмешка всем нам, простым смертным женщинам…

— Ты вспомнишь, — шепчут страстно губы Шейха Тамера, когда он начинает гладить мое обнаженное тело. И оно откликается… Неужели помнит своего господина? В отличие от разума…

Встает сзади, обнимает за талию и ведет вниз ладонью под трусики. Уверенные и жесткие пальцы без труда проникают внутрь. Он глубоко и протяжно стонет.

Тюль на окне внезапно колышется, в комнату врывается одинокий порыв ветра- и я дергаюсь невольно. То ли от его смелых действий, то ли принимая этот сигнал Вселенной за предостережение. Я на пороге чего-то фатального, поворотного. Кожа покрывается мурашками Внутри нарастает волнение… Что я творю? Как можно было утонуть в этом мужчине так быстро и безвозвратно? Не слишком ли смела я в своих действиях… Что сейчас будет… Я не помню ничего...

— Нет… Я не готова, — шепчу бессвязно, уже понимая, что последние бастионы вот-вот будут им завоеваны.

Мое невнятное сопротивление распаляет его еще больше…

Снова стон мне в затылок. Вожделенный, утробный.

— Отдайся мне, Майя… Ты моя жена. По праву моя. Я ведь вижу, ты тоже хочешь…

Тамер поднимает меня и несет на кровать. Кладет лицом к себе. Срывает трусики. Целует икры и тут же закидывает их себе на плечи.

Я пугаюсь этой откровенности перед ним, пугаюсь его резкости и быстроты, но уже ничего не могу поделать ни с своей отзывчивостью, ни с его напором. Он контролирует всё.

На фоне бьющего слабым ключом из окна света я вижу его горячий взгляд, обливающий мое тело карамельной патокой. Порок в них насыщенный, терпкий, густой- как кофейная гуща. Он смотрит слегка насмешливо и знающе… Каково это- открывать для себя невинное женское тело? Обмазывать его своей властью? Раскрывать для себя и подчинять?

— Мокрая… — низ живота простреливает от его наглых прикосновений, — всегда будешь для меня мокрой, Майя… Приказываю…

Мой испуганно-сладкий всхлип разрывает тишину комнаты. Там, на канале, свои протяжные песни поют гондольеры, словно бы читая колдовские заклинания этого загадочного города очередным восхищенным путникам, навсегда вплетая их в своих сети, не отпуская.

Мои пальцы вжимаются в холод простыни, скручивая ее, сминая ее идеальную белоснежную гладкость.

Мы громко стонем и двигаемся в унисон.

Тамер так глубоко, что вот-вот коснется моего сердца.

Я выгибаюсь, громко кричу и обхватываю его шею.

— Тамер… — шепчу от подступающих сладких спазмов удовольствия, — Внутри все сжимается вокруг его каменной эрекции. Его иступление от соприкосновения нашей плоти сводит с ума… — Тамер…

— Баннута… Моя баннута, — отвечает он мне, когда его лицо искажает гримаса болезненно- упоительного удовольствия, — я люблю тебя, девочка Майя… Что ты хочешь? Хочешь мир к твоим ногам? Всё для тебя сделаю, девочка моя…

Спазмы все еще опоясывают меня кольцами. Снова и снова. Эта упоительная нега так прекрасна, что я слышу его голос как эхо…

Не могу говорить. Язык прилип к небу. Но ответ пульсирует в голове вместе с каждым спазмом. И я даже не помню, произнесла ли его в ответ- или он так и застыл, не став словами…

— Не нужно мира… Только тебя, Тамер… Всё, что я хочу- только тебя… Полностью…

Как оказалось, подарить весь мир к ногам ему было проще, чем только лишь себя…

Глава 16

— Тамер… — мой голос звучит хрипло, болезненно, порочно- измученно.

Этот мужчина сначала забирает из меня все, а потом дает столько, что я могу поперхнуться.

Господи, неужели секс бывает таким со всеми? Почему тогда люди не занимаются им все время- в любое свободное время… Может быть, он джинн, хитрый обитатель древних песков пустыни, который играет со мной в лукавый мираж снова и снова…

Веревки на ногах и руках натягиваются сильнее, когда я невольно дергаюсь от его наглых умелых действий…

— Тамер, пожалуйста…