Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать свою интимную жизнь, Шейх, — резко переводит тему Даниил, — есть гораздо более насущные темы… Например, почему ты не сказал мне, что изменники все еще во дворце, в зиндане… Не считаешь это опрометчивым? Ахмад раз уже пошел против тебя…

— Судьбу Ахмада должен будет решить отец, когда придет в сознание, Даниил. Это мое дело…

— Ахмад виновен в том, что произошло с Майей…

— Ахмад во многом виновен, Чернов. Но он мой брат. Его судьбу решит отец…

— А если отец не придет в себя?

— Придет, — говорит уверенно Тамер, даже жестко.

— Ахмад убийца, Шейх… Даже твой отец не сможет обелить тот факт, что он убил…

— Не нужно напоминать мне то, что и так пульсирует каждый день набатом в голове! — резко прерывает его Тамер, — это семейное дело, Даниил. Ценю твою осведомленность и профессионализм, но с этим я разберусь сам… Это всё?

— Нет, — режет Чернов, не сбавляя резкости своего тона, — есть еще одно личное, похоже, тоже семейное дело… Сегодня мои люди задержали у дворца одного человека, который утверждает, что ты хорошо его знаешь и кое-что хочет поведать… Я хотел было прогнать, но обстоятельства несколько иные… Думаю, тебе стоит выслушать… её…

Я напрягаюсь, слыша последние слова Чернова. Дурное предчувствие начинает биться венкой в виске. Я нервно сглатываю.

— Она здесь. Думаю, оптимальнее всего будет выслушать ее сейчас, в твоем рияде, в стороне от лишних ушей…

Слышу шорох, слышу приближающиеся с другой стороны шаги. Замираю…

Не контролирую себя. Сама делаю шаг обратно. Меня все еще не видно, но зато я имею обзор на рияд. Вижу Тамера, Даниила и … женщину в традиционной восточной одежде. Она открывает лицо, поднимая никаб. Тамер меняется в лице.

— Далида… — говорит он хрипло, явно узнавая, кто перед ним.

— Я беременна, Ваше высочество, — произносит хрупкая девушка.

Внутри натягивается струна. Какое-то нехорошее предчувствие не отступает, когда я смотрю на эту женщину, пришедшую в наш дворец.

— И этот ребенок Ваш… — выдыхает она тихо-тихо, но мне кажется, что мои перепонки сейчас лопнут- так это громко.

Я в неверии перевожу взгляд на Тамера и вижу там сто тысяч реакций, кроме… отрицания…

Он спал с ней… Он изменял мне…

Автоматически отступаю на пару шагов назад, качаю головой в неверии… Неужели… Неужели судьба опять подняла меня высоко-высоко, чтобы ударить со всей силы о землю… Сейчас, когда мы с Тамером снова обрели любовь друг друга, я узнала, что он мне изменил…

В глазах темнеет. Меня словно бы засасывает в воронку. В воображении один образ сменяет второй… Я вижу себя, вижу институт, вижу конференцию, вижу нашу первую встречу с Тамером… Все как на ускоренной записи… Память возвращается ко мне такими огромными жирными пластами, что мозг распирает.

Я не чувствую пола под ногами. Колени ватные. Делаю несколько порывистых вдохов и проваливаюсь в пустоту…

Глава 18

Киренаика,

Шесть месяцев назад

Я словно бы в петле времени. Это не дежа вю. Это просто кошмар, который теперь перед глазами на репите. Я делаю несколько шагов назад, упираясь спиной в стену. Отступать некуда. Эти двое беспощадных мужчин наступают на меня- и я знаю точно, что не пощадят… В глазах каждого из них помимо вожделения и похоти плещется еще одна эмоция- она похожа на абсент и придает их взглядам ядовито-зеленоватый оттенок. Это месть. Они оба мстят. Мстят за невзаимность? Но ведь я им ничего и не обещала… Мстят за то, что смотрела с вожделением на другого, любила другого, другому отдавалась страстно и отчаянно…

Мне даже плакать нет смысла. Мои слезы их только позабавят…

Полчаса назад я пыталась бежать из дворца, охваченного пламенем бунта младшего сына правителя Киренаики кровожадного и алчного Ахмада. Позади я оставляла Шейха Тамера, наследника престола Киренаики, мою первую и единственную любовь. Мужчину, который сделал меня своей женой и возможно, уже успел зародить во мне новую жизнь…

Он вверил мою судьбу в руки военного советника из России, Даниила Чернова, желая защитить от бесчестия, которое могло постигнуть женщину, схваченную бунтарями. Но злой рок настиг нас, когда мы почти смогли скрыться…

Наша машина была взорвана, а на обломках надежды спастись нарисовался силуэт одержимого Ахмада, который с самой первой нашей встречи смотрел на меня так, как не должен смотреть младший брат мужа…

Произошедшее крутится в голове на репите…

— Пригнись! — кричит Даниил Чернов мне, когда на лобовом стекле нашего внедорожника появляется круглая дырка.

В нас стреляют!

Двигатель издает странные звуки, машину заносит. Наверное, сейчас как в фильмах- пули попали в шины- и далеко мы не уедем.

Меня охватывает такая паника, что живот скручивает.

— Быстро! Выпрыгивай из машины, Майя! Быстрее! Двигатель сейчас взорвется к херам!

Я делаю то, что он говорит. Все на замедленной съемке.

Чувствую, как корявая земля царапает мои коленки в кровь от удара, грудь спирает. Позади раздается оглушительный взрыв и меня отбрасывает еще дальше. Руки горят от мелких порезов- я закрыла ими лицо. Мы в аду? Умерли? Это конец?

Зарево освещает этот пейзаж, напоминающий сцену из апокалипсиса. Суровая пустыня здесь и без того серая, но сейчас она выглядит как черная дыра. И только яркое зарево от автомобиля разрывает эту тотальную бездну.

Мой желудок все-таки выворачивает наизнанку. Я откашливаюсь, пытаюсь прийти в себя и еще дальше отползти от места пожарища, но чувствую, что мое платье за что-то зацепилось.

Непонимающе перевожу глаза и вижу армейский сапог, удерживающий меня.

Когда поднимаю глаза наверх, невольно кричу от ужаса…

Ахмад смотрит на меня, плотоядно улыбаясь.

Его жуткая улыбка может говорить только об одном- он победил…

— И снова здравствуй, красавица Майя… — нагибается, хватает меня за затылок и поднимает, заставляя смотреть в свои глаза, удерживая меня за волосы.

Проводит по губам. Медленно, словно бы изучая.

— Какая идеальная красота… Жаль, что он успел испортить тебя… Впрочем… Мне всегда доставались игрушки за старшим братом… Почему сейчас должно быть исключение?

Меня приволокли во дворец, как рабыню. Связав и бросив во внедорожнике к его ногам. Чтобы я с лихвой прочувствовала унижение.

Вторая его порция обрушилась на меня, когда меня втолкнули в тронный зал, уже, очевидно, занятый захватчиками в лице Ахмада и его верного союзничка, правителя Ашанти- сопредельного государства, который, подобно троянскому коню, прибыл в Киренаику с государственным визитом, а в итоге ударил ножом в спину радушного хозяина… Как подло и бесчестно…

— А вот и трофей, Хаммуда