Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

Мы оказываемся у очередной поросшей мхом и запыленной временем двери. Зулайха разворачивает меня к себе. Мы смотрим друг другу в глаза.

— Он мертв, — произношу я одними губами и не выдерживаю, начиная плакать, — мой Тамер мертв… Зачем? Откуда в Вашем сердце столько зла?! Вы ведь знали, что его убьют, когда помогали им совершать переворот!

Я не знаю, что хочу услышать от нее. Возможно, хотя бы увидеть в ее глазах хоть толику сожаления… Тщетно…

— Он никогда не был твоим, глупая… Я спасла тебя! Живой Шейх Тамер никогда бы тебя не отпустил! Ты была лишь его игрушкой! А я дала тебе свободу! Беги из этого мира! Быстрее! И никогда не возвращайся! Снаружи тебя ждет машина! Она вывезет тебя к людям Чернова и они переправят тебя на родину.

— Даниил мертв, — безжизненно отвечаю я, потому что помню, как разнесло на мелкие кусочки нашу машину, когда мы пытались скрыться от Ахмада и его своры… Даже если бы он и выжил, то его явно либо добили, либо пленили…

Зулайха хитро усмехается.

— Не стоит недооценивать этого черного джинна, коварного и изворотливого, как сама пустыня. Мой совет- держись Чернова! Этот мужчина способен полюбить тебя и сделать счастливой! Вы с ним из одной культуры, из одной среды! А вот лев не может дружить с ланью! Оставь мысли о Шейхе! Так или иначе, Майя, у тебя больше нет времени на сантименты. Другого я тебе предложить не могу! Можешь оставаться безвольной игрушкой и вернуться в постель к Ахмаду. Нежным он с тобой точно не будет, поверь, — жестко хмыкает.

Меня снова передергивает от одной только мысли о ненавистном младшем брате мужа…

Мужа… Звучит так непривычно… Так болезненно… Я еще не успела привыкнуть к статусу, подаренному мне Тамером вместе с его любовью… А кто я теперь? Вдова? Вдова Шейха, обреченная вечно оплакивать свою искреннюю любовь к нему?

Губы снова задрожали.

Зулайха распахнула с усилием тяжелую дверь, от чего нас резко обдало жаром и песком. Хамсин (араб. — сильный песчаный ураган в пустыне Северной Африки) не желал затихать, словно бы вторя всему драматизму, происходящему сейчас в судьбе Киренаики.

Я вижу автомобиль. За ее рулем и правда славянской внешности мужчина. Это не Даниил, но у меня нет ни времени, ни желания допытываться сейчас, где он.

Я быстро запрыгиваю в машину, мы резко стартуем и несемся в никуда…

Люди обычно едут на встречу своей судьбе. Я же от этой самой судьбы убегала…

Кто же тогда знал, что это просто ее дорога была настолько витиевата и сложна, что предполагала сначала взлет на самый верх, а потом падение на дно пропасти…

Теперь я всё помню… Помню и прекрасное, и ужасное… И я снова в Киренаике. Я снова в объятиях Тамера, который каким-то чудом выжил и вернул всё на свои места- власть, трон, влияние, и меня, свою любимую игрушку…

Проклятая Зулайха была права. Я всего лишь его игрушка, не больше…

Глава 19

Это был то ли дурной сон, то ли явь… В висках пульсировало от накативших воспоминаний. Память была переполнена деталями, фактами, чувствами… Голова такая тяжелая, что, казалось, не поднять с подушки.

Я приходила себя не сразу. То выпадала из реальности в бред и полузабытие, то снова возвращалась к просторным прохладным покоям, в которые меня положили после падения в обморок.

Я помнила его взгляд- полный шока и досады, а еще напряженности. Я помню его крепкие руки, сжимающие меня.

— Майя… — прошептали губы Шейха, а мне стало так мучительно больно от того, как нежно и проникновенно он это произнес.

Ложь… Все это ложь… Просто мираж…

— Майя, — слышу эхом в сознании.

— Майя, — доносится громче.

И вот, я снова возвращаюсь в реальность. Как ни противлюсь этому, размыкаю глаза и смотрю правде в глаза.

Правда передо мной. В обличие мужчины, который подарил мне столько эмоций, но забрал не меньше.

Пусто. Иногда пустота больнее всего на свете… Особенно это пустота после любви.

— Очнулась, — шепчет он горячо и подается ко мне, хватая за руку и целую её.

Я резко дергаю её на себя. Отворачиваюсь.

Нелепо. Сейчас я понимаю, как это нелепо- противостоять Шейху Тамеру, Правителю Киренаики, мужчине, способному не только поднять меня в небеса, но и опустить в преисподнюю. Теперь я помню всё. Помню, на что он способен, когда ему говорят «нет». Помню, при каких обстоятельствах я оказалась здесь. Помню, почему бежала к Даниилу и молила его помочь…

— Майя, нам нужно поговорить, — говорит хрипло Тамер.

Я не могу на него смотреть, смаргиваю слезы. Слезы агонии. Грудь корёжит...

— Я всё слышала… — отзываюсь глухо.

Он это прекрасно знает. И все равно, мне нужно это произнести. Укорить.

— Ты вспомнила, да? Всё вспомнила… — шепчет он.

— Вспомнила… — честно выдыхаю я, обреченно закрывая глаза, когда он снова берет мою кисть в свои руки и целует её.

— Ты вспомнила, как я любил тебя… Теперь ты понимаешь, да? Ты моя судьба, Майя…

— Я вспомнила все, Тамер… И то, как ты причинял боль… Не физическую, нет… Моральную… Как важно тебе было поработить меня… Я была твоей игрушкой… Ею и остаюсь…

— Неправда, это не так…

— Тамер… — устало выдыхаю, — эта женщина… Кто она тебе?

Наши взгляды пересекаются. Сердце сжимается от дикого укола боли. У него ведь гарем… Это просто наивная дурочка Майя без памяти не могла об этом знать. Здесь, в причудливом архитектурном ансамбле этого дворца есть целое крыло, отведенное под утехи Шейха… Именно там я увидела его в объятиях других… Именно там я умоляла Даниила вывезти меня из Киренаики… Именно после этого Тамер решил навсегда привязать меня к себе браком…

— Я должен объяснить. Выслушай пожалуйста…

Снова уставший выдох. Прикрываю глаза.

— Да, Тамер. Я тебя выслушаю, — честно признаюсь, — я ведь прекрасно понимаю, что у меня нет другого шанса… Нет выбора…

Он не реагирует на мой укор. Для него важно, что я не артачусь. Зеленый свет.

— Ахмад думал, что убил меня… — хрипло говорит он после долгой паузы, — я был ранен. Он скинул меня с башни…

Мрачно усмехается, переносясь мыслями в тот момент.

Он совсем обезумел, Майя… Больной ублюдок… Я знал, что он не питает к нам любви, но не думал, что посмеет поднять руку против родной крови… Брат против брата… Фавда (араб. — смута). Самое